Царь мышей
Шрифт:
— Кто ведет следствие — Маша или ты? — презрительно бросила Люся. — Нет уж, Васенька, не увиливай!
— Ну, тогда раздевайся, — развел руками Вася.
— Вот ты меня и раздевай, — выступила Люся со встречным предложением.
— Ох, ну ни стыда, ни совести, — притворно-сокрушенно покачал головой Митька.
— A мне они ни к чему, я в комсомол не лезу, — не осталась в долгу Люся. — Ну, давай же, не бойся!
Вася несмело подошел к Люсе и принялся осторожно стягивать с нее трусики. Правда, при этом он как бы нечаянно (а может,
— Эй ты, Шерлок Холмс хренов, обыскивать обыскивай, а куда не надо — не лезь!
— Сама же напросилась… И здесь нет! — удивленно воскликнул будущий Великий Сыщик, внимательно осмотрев и даже обнюхав Люсины плавки. — A я надеялся, что оно окажется именно у тебя… Значит, придется выдвигать другие версии.
— A меня что, обыскивать не будете? — шумно возмутился Митька. — Нечестно!
— Ну, под галстуком же кольца не спрячешь, — объяснил Вася.
— A он у Митьки сзади завязан, — вдруг сообразила Люся. — Там такой узел, что можно не то что колечко — что угодно запрятать!
Митька тем временем безуспешно пытался развязать узел, обиженно приговаривая:
— Ну да, вы все голяком, а я один, как дурак, в галстуке!
Увидав, что узел не поддается, Люся пришла на помощь. Правда, развязывая узелок, она незаметно, но весьма чувствительно ущипнула Митьку за задницу.
— Ах, вот ты как! — громогласно взревел Митька и, изловчившись, сам пребольно ущипнул свою обидчицу за худенькую попку.
— Тихо! — прикрикнул на них Вася. — У нас тут важное расследование, а вы, понимаете ли…
Маша решительно поднялась:
— Ну, хватит. Не стоит колечко того, чтобы из-за него устраивать черт знает что!
— То есть, если я правильно понял, ты просишь прекратить следствие? — пристально глянул на Машу Василий.
— Да, именно это я и прошу, — подтвердила Маша и, взяв за уголки свою подстилку, решительно ее встряхнула. В траве что-то ярко блеснуло.
— Это, случайно, не то самое? — быстро подобрав с травы небольшой предмет, спросил Вася.
— Оно! — необычайно обрадовалась Маша и тут же надела колечко на палец. — Прямо ума не приложу, как оно там оказалось. В дырку, что ли, закатилось, а я и не заметила… Ребята, извините, что так вышло, — виновато обратилась она ко всем.
— Да чего уж там, дело житейское, — один за всех великодушно ответил Митька.
— Погодите, а как же награда? — вспомнил Генка. — Как бы там ни было, а Вася пропажу все-таки нашел.
— Да не нужно мне ничего, — преувеличенно завозмущался Вася, хотя по всему его внешнему облику нетрудно было бы определить, что от обещанного он отнюдь бы не отказался.
— Ты ее должен принять хотя бы ради нас всех, — продолжал Генка. — Что мы, зазря подвергались подозрениям в воровстве? Об обыске с раздеванием я уж не говорю.
Маша гневно глянула на Генку, но сдержалась.
— Ну что ж, тогда прошу, — пригласила она
— Жульничество! — чуть не в голос закричали остальные. — Целуй по-настоящему!
— Нет-нет, не надо по-настоящему, — попытался было протестовать Вася, но Маша прервала его слова долгим, если не сказать бесконечным поцелуем прямо в губы.
— A они здорово глядятся вместе, — заметил Митька.
— Ну ладно, ребята, неудобно же, — сказал Генка, почему-то понизив голос. — Отойдем в сторонку, что ли…
— Давайте искупаемся, — предложила Люся. — Наверно, вода уже прогрелась.
Митька и Генка охотно согласились, и все трое с разбега плюхнулись в речку. На полянке, кроме Васи и Маши, осталась лишь невидимая Чаликова. Во время недолгой отлучки с «места действия» она пересказала Васятке основные перепитии «Дела о пропавшем кольце», и Васятка тут же выдал очень подробную версию происходящего — более остроумную, нежели правдоподобную. Так что теперь, когда все разъяснилось так просто, Наде пришлось констатировать, что даже столь светлые головы, как Васяткина, иногда ошибаются.
Зато глядя на целующуюся парочку, Надежда вдруг испытала к Василию какие-то смутные и не очень добрые чувства — нет, не ревности даже (хотя кто знает?), а чего-то другого. Если бы Надя попыталась выразить свои чувства словами, то они звучали бы примерно так: «Я тут стараюсь, от гибели его спасаю, а он, бесстыжий голый мальчишка, в это время с девочками развлекается».
Но увы — все хорошее когда-то кончается, и Маша, отняв губы от Васи, немного отстранилась.
Открыв глаза, Дубов увидел Машу, сидящую перед ним на траве и столь откровенно недружелюбно его разглядывающую, что даже Васе, при всей его «бесстыжести» стало чуть не по себе и захотелось чем-то прикрыться.
— Ну, теперь ты доволен? — холодно спросила Маша.
Вася удивленно посмотрел на нее:
— Что значит — доволен? Ты же знаешь, что я был против, но наши товарищи настояли… A разве ты, Машенька, совсем не получила удовольствия? Совсем нисколечко?
— Я бы и сама хотела получить удовольствие, — вздохнула Маша. — A если честно, то мне было противно! — вырвалось у нее.
— Спасибо за откровенность, — стараясь не показать уязвленности, ответил Вася. — Я это понял, едва ты… Ну, в общем, едва мы начали.
— Так почему же не прекратил, когда ребята ушли купаться? — уже почти грубо спросила Маша.
Вася виновато вздохнул — он-то, в отличие от Маши, никакого отвращения не испытывал, скорее даже наоборот.
— Извини, Вася, я не хотела тебя обидеть, — смягчилась Маша, — но сердцу не прикажешь. Ты в самом деле очень хороший парень, наверное, лучший из всех нас, но что поделаешь — я люблю не тебя. — Поняв, что сказала что-то не то, Маша попыталась поправиться: — То есть я хотела сказать, что как человек ты мне нравишься, но не более…