Царь мышей

Абаринова-Кожухова Елизавета

— Фройляйн Аннет Сергеефна, после того, как вы меня попытались убивайть, я, как порядочный дер хуманист, дольжен вас кушать, но не делаю это, ибо сегодня уже пообедаль. Так сказать, имел эйне кайзерише обед! Но если вы шелаете быть майн ужин…

— Нет-нет, не желаем, — поспешно перебил Каширский и поставил наволочку на паркет. — Все, Эдуард Фридрихович, нас уже нету!

И «человек науки», подхватив Анну Сергеевну, чуть не силой вывел ее из светлой залы.

— Все не так страшно, — говорил он, спускаясь по широкой мраморной лестнице, — в Риге мы не пропадем. У меня тут есть один хороший приятель, бывший депутат

Саэйма, я как-то во время предвыборной кампании давал установки электорату, чтобы голосовали за него…

— Какая-нибудь фигня вроде массового гипноза?

— Да нет, более тонкая работа. Я заряжал установками бананы, а он раздавал их избирателям. И результаты оказались весьма внушительными…

— Что за чушь! — презрительно фыркнула Анна Сергеевна. — Может, его бы избрали и без ваших глупостей!

— Может быть, — не стал спорить Каширский. — Подозреваю, что он думал так же, как и вы, и на следующие выборы меня уже не позвал.

— И что?

— Ну, я же вам говорил — бывший депутат. А почему бывший? А потому что!

Выйдя из дома, Анна Сергеевна и Каширский очень скоро смогли убедиться, что повидать экс-депутата им вряд ли удастся: они очутились на узкой грязной улочке, вьющейся между рядов двух-трехэтажных каменных строений. Первые этажи были оборудованы под лавочки и мастерские, украшенные вывесками преимущественно на немецком языке. Чувствовалось, что о таких достижениях современной цивилизации, как водопровод и электричество, не говоря уж о радио и телевидении, здесь даже не слыхивали.

— А, ну ясно, Эдуард Фридрихович высадил нас не в современной, а в средневековой Риге, — совершенно спокойно определил Каширский. — Дело в том, что из его дома имеется два выхода: один в наш мир, а другой — в параллельный.

— Ну так давайте вернемся и пройдем в правильную дверь, — предложила Анна Сергеевна.

— А перед этим попадем к нашему другу на ужин, — закончил Каширский. — Нет-нет, Анна Сергеевна, это никак невозможно. Во всяком случае, не сегодня.

— И что вы предлагаете? — высокомерно процедила Глухарева.

— Ну, что-нибудь придумаем, — беспечно откликнулся Каширский. — У меня имеется научный опыт и связи с астральным миром, у вас, гм, свои методы и навыки…

За разговорами они прошли узкую улочку и свернули на другую — чуть более прямую и широкую. Лавки тут были куда солиднее, а вывески над ними — крупнее и ярче. Кое-где виднелись и русские надписи, выполненные старинной кириллицей, так что, приглядевшись, нетрудно было понять, что это мелочная лавка или харчевня, где можно отведать кваса по-московитски или даже новгородских окуньков. Да и в многоязыкой речи прохожих нет-нет и проскальзывали знакомые слова.

Нащупав в кармане золотой кувшинчик — последний дар покойного Путяты — Каширский обратился к почтенному купцу в щегольском кафтане, который что-то на ходу выговаривал своему помощнику, невзрачному мужичку в серой поддевке:

— Простите, пожалуйста, что отрываю от беседы, но мы только что прибыли в Ригу. Не подскажете ли, где здесь меняют или покупают золотые вещи?

Купец на миг задумался:

— Пройдите вперед, а напротив этого, как бишь его, Управления заграничных дел, сразу две обменных лавочки. Но я вам советую идти в ту, которая слева: там дают меньше, но зато все по-честному, без обмана. А вот в той, что справа…

— Как вы сказали —

Управление заграничных дел? — к неудовольствию Каширского перебила Анна Сергеевна. — А где это?

— Вон то серое здание, — махнул рукой помощник. — А на что оно вам?

Почувствовав, что Анна Сергеевна собирается ответить что-то вроде «не ваше собачье дело», Каширский поспешно поблагодарил прохожих и отвел Анну Сергеевну в сторонку:

— Если мы обменяем мой кувшинчик и ваше колечко на здешнюю валюту, то на какое-то время должно хватить. А потом что-нибудь придумаем. — Но, заметив, что Анна Сергеевна его почти не слушает, Каширский с подозрением спросил: — А зачем вам, извините, понадобилось Управление заграничных дел?

— Не ваше собачье дело, — нехотя оторвалась Глухарева от своих мыслей. — И вообще, ждите меня здесь и не шляйтесь куда попало.

Оставив изумленного Каширского посреди улицы, Анна Сергеевна решительным шагом направилась к серому зданию.

Вернулась госпожа Глухарева почти через час. Ни слова ни говоря, она прошествовала в ближайшую харчевню под огромной вывеской со свиньей, держащей во рту бутылку вина. Каширский растерянно проследовал за своей сообщницей.

Усевшись за стол, Анна Сергеевна извлекла из сумки и горделиво брякнула об стол небольшим, но увесистым мешочком.

— Золото? — шепотом ужаснулся «человек науки». — Откуда?..

— Эй, гарсон, или как тебя там! — крикнула Анна Сергеевна. — Жрать неси!

— Вас, битте? — вразвалочку подошел к ней официант в не совсем свежем наряде. — А-а, жрать? — уважительно переспросил он, украдкой скосив взор на мешочек. — Айн момент, фройляйн!

— Вы спрашиваете, золотишко откуда? — хмыкнула Анна Сергеевна, усаживаясь за стол. — Очень просто — родину продала.

— Какую родину? — изумился Каширский.

— Ясное дело, не советскую, — буркнула Глухарева. — Да ставь сюда и неси побольше, — велела она «гарсону». — Историю знаете?

— Вообще-то история — это не совсем моя научная специализация, — уклончиво отвечал Каширский, наблюдая, как стол наполняется всяческими яствами. — Но будучи, так сказать, ученым широкого профиля, где-то в общих чертах, конечно, знаком и с историей…

— Ливонскую войну помните? — перебила Анна Сергеевна, приступая к трапезе.

— Ну да, что-то где-то слышал, — не очень уверенно откликнулся Каширский. — Это, кажется, из эпохи Ивана Грозного?

— Вот именно, — Глухарева шмякнула к себе в тарелку огромный кус мяса и добавила квашеной капусты. — А я пошла в министерство иностранных дел, или как оно тут зовется, и рассказала все, что вспомнила из учебника. А что не вспомнила, на месте додумала.

— Что додумали? — все никак не мог «врубиться» господин Каширский.

— Что, что! То, что Московский царь Иван вот-вот собирается двинуть на Ливонию все свои полки, чтобы взять Ригу и прорубить себе окно в Европу. А для правдоподобия сообщила, сколько у него войск, сколько лошадей, сколько пушек и всего прочего. Да вы ешьте, я сегодня щедрая!

Каширский принялся накладывать себе в тарелку, но вдруг остановился и пристально поглядел на Анну Сергеевну:

— Простите, Анна Сергеевна, но вы, кажется, что-то перепутали. Мы с вами оказались не в прошлом, а в настоящем, хотя и параллельном. И я не уверен, что в нем существует Иван Грозный, да и Московское царство в таком виде, как…