Царь муравьев
Шрифт:
– Ты ширяешься, – заявил Агрба, хищно втянув воздух волосатыми ноздрями. – Я чую, что ты ширяешься, знаю это. Могу рассказать подробнее: ты завязал с «черняшкой», давно завязал, и все время, пока сидел на зоне, не вмазывался ничем – переломался, перетерпел, а потом вспоминал наркотические свои годы как страшный сон, и уверен был, что никогда такое не повторится. Ты ходил в церковь, был активистом и зарабатывал досрочное освобождение. Но когда вышел на волю, укололся… – Родион задумался, уставившись в небо, словно вычитывая там тайные знаки. – Ага… месяц назад ты пустил дозу по вене, в первый раз после долгого перерыва. Вмазался чистым морфием –
– Хватит! – истерически завизжал Ледяной. – Достали, суки! Все про меня знаете, да? Следите за мной, в затылок дышите, да? Ну и что мне пошьете, что? Фашисты, гэбуха гребаная! Думаете, я хотел колоться? Да я те полтора года, что на зоне тянул, дышал, считай, свежим воздухом! А сюда вернулся – и опять то же дерьмо! Не хочу я колоться, честно! Что мне делать? Ну что?
– Кто тебя снова подсадил на иглу? – спросил Родион, наклонившись над парнем.
– Какая разница?
– Разница большая. Интересная, я бы сказал, разница.
– Идите все на хрен, суки!!!
– Мальчик, не надо нам тут так делать пальцами, – Родион надменно усмехнулся, изогнув толстые красные губы. – Не надо нам тут соплями брызгать, никому твои чувства не нужны. Отвечай конкретно, по делу: когда ты в последний раз видел Трупака? Где его найти?
Родион говорил неторопливо, веско, выглядел спокойно, вроде бы смирил свое желание продолжать физическое насилие. Но я чувствовал, что сдерживается он с трудом. Он сжимал и разжимал кулаки, разминая пальцы, хрустел костяшками, щека его едва заметно дергалась. Внутри его все кипело. Он искренне переживал за мальчишку Дениса – от всей души, ни за какие деньги нельзя так заставить переживать. И в этом переживании, стало быть, проявлял себя как хороший человек. Хороший, добрый? Какое там… Признаюсь честно, давно я не видел человека настолько страшного. Если бы для спасения Дениса нужно было пристрелить Ледяного на месте, он сделал бы это не задумываясь. Во всяком случае, так это выглядело.
Почему? Ведь Родион никогда не видел Дениса живьем, парнишка был для него лишь, выражаясь по-милицейски, объектом оперативной разработки. Только из-за того, что Романчук – наркоман, а Дениса велел спасти таинственный и всемогущий Ганс? Неужели приказ Ганса был для Родиона достаточным стимулом, чтобы полюбить украденного пацана Дениса как собственного сына?
Выходило, что именно так.
А то, что Ледяной снова подсел на иглу, сомнения не вызывало, я вдруг увидел это сам. До сих пор мне приходилось наблюдал наркоманов, распростертых на больничной кровати, полуживых, корчащихся в ломках, пылающих в горячке сепсиса. Сейчас передо мной был наркоман «раскумаренный» – находящегося под небольшой дозой, не валящей с ног, но все же делающий его облик и поведение неестественными. Острые, словно прорезанные бритвой морщины, опущенные от носа к углам рта, делали лицо его растрескавшимся, как терракотовая ваза. Серые сальные волосы – расческа не прикасалась к ним пару недель. Говорил он странно: неморгающие глаза, и при этом быстро движущийся, выплевывающий слова рот. И бледный язык, постоянно облизывающий нижнюю губу – словно раздвоенный язык змеи, выкидываемый змеёю каждые несколько секунд. Известно, зачем это нужно змее – таким образом она получает информацию. Но для чего это нужно наркоману?
Ни для чего. Просто они хотят что-то сказать, произнести нечто важное, но не могут. Мы наблюдаем глазами
Так же делают глубокие старики. Языки их белы, обложены налетом. Они похожи на наркоманов, есть между ними и наркоманами общее – болезнь, пропитавшая тело, как ядовитая жидкость губку. Старые люди ощупывают языком нижнюю свою губу, чтобы убедиться, что до сих пор живы.
В этот момент я вдруг захотел Женю. Захотел раздеть ее, захотел прижаться к ней, заняться любовью с ней захотел, чтобы убедиться, что до сих пор жив… Жени не было здесь, на поляне, она сидела в машине и ждала, пока Родион доломает Ледяного. Наверное, она не сомневалась в этом.
А Родион сомневался. Он нервничал, и изо всех сил старался не показать этого.
– Где найти Трупака? – снова спросил он.
– Я же сказал вам, что не знаю! – крикнул Романчук. – Может, его уже и в живых нет?! С тех пор, как я видел эту тварь, прошло несколько лет! Это жуткий гад, абсолютный псих! Может, он уже горит в аду, а?
– Опять врешь, – напряженно произнес Агрба. – Ты видел Трупака не так давно. Именно он снова посадил тебя на иглу.
– Не видел я Трупака!!!
– Трупак опять украл ребенка, мальчишку четырнадцати лет. У нас есть веские основания полагать, что Трупак может поступить с ним так же, как при прошлом похищении – убить. Что ты скажешь об этом?
– Ну что я могу сказать, что? Когда это случилось, я уже мотал срок. Все было без меня.
– Ладно, вот тебе еще вопрос: в похищении девочки Трупак участвовал?
– Нет! Вы это и так знаете. Всех нас тогда повязали, а его с нами не было…
– Понятно. Не хочешь, значит, говорить правду. Что ж, поговорим по-другому.
Родион шагнул к Ледяному, цапнул его за шкирку и подтащил к поваленному дереву, лежащему на краю поляны. Повернул руку Ледяного ладонью вверх и с размаху всадил в нее нож, пригвоздив к стволу.
Романчук истошно завопил. Я вздрогнул и сжал зубы, с трудом сдерживаясь, чтобы не вмешаться. Нож, торчащий из кисти Ледяного, был тонким и длинным, как стилет – уголовники называют такой «шилом». Он вошел точно между костей – как врач, я знал, что значительных повреждений рана не вызовет. Но боль Ледяной чувствовал нестерпимую, в этом сомневаться не приходилось.
– Трупак участвовал в похищении девочки?! – проорал Агрба.
– Да!!!
– Он организовал похищение?
– Да!!!
– Почему его тогда не арестовали?
– Он ушел! Он всегда чует опасность, все заранее знает!
– Ты видел его после того, как освободился?
– Нет! Ей-богу, не видел!
– Нечестный ответ, – Родион положил руку на рукоять ножа и резко качнул ее, Ледяной тонко завизжал от боли. – Попробуй еще раз, дружок.
– Да, видел!!!
– Ты знаешь, где найти его? – Снова нажим на «шило», и новый вопль Ледяного.
– Да, да, знаю!!!
– Где?
– В Гнилухе. Там у «Некромантов» кайф-базар.
– Это я и без тебя знаю. Дом показать можешь?
– Могу.
– Уф-ф… – Родион стер ладонью пот, обильно выступивший на лице. – Слава богу, раскололся… Почему ты не сказал сразу, дурень? Сказал бы сразу, было бы у тебя одной дыркой меньше.
– Трупак… – задыхаясь, прошептал Ледяной. – Вы не представляете, какой он… Он двинутый по фазе, но мозгами соображает, как академик. Очень крутой. Сунетесь к нему – всех вас замочит.
– И взвод спецназа замочит? – Родион поднял брови в деланном удивлении.
– Легко!
– Ладно, увидим…