Царь муравьев
Шрифт:
И я кивнул головой.
А вы бы не кивнули? Или вопрос более точный: а чем бы кивнули вы?
Все вопросы о Гансе отпали сами собой. У меня появился новый шеф, и нравился он мне куда больше, чем господин Сазонов. Я был готов подчиняться Благовещенскому – сразу, и даже с удовольствием. По-настоящему хорошие шефы, знаете ли, встречаются не так часто. Под ногами не валяются.
А Ганс – он был так далеко и высоко… Чуть ниже, чем президент Российской Федерации. Какое, право, мне было до него дело?
Глава 28
Мы основательно задержались, и открыли детский онкологический корпус только через полтора месяца, в середине декабря. Эти шесть недель были наполнены для меня действием – плотным, забивающим под завязку каждый час и каждую минуту. Я не жалею о каждой из этих минут – бывает
Женька жила со мной. Нам не дали отдельный коттедж, да и не был он нам нужен – небольшая двухкомнатная квартирка в корпусе для медперсонала стала нашим семейным гнездышком. Она была совершенно пустой, когда мы впервые ступили внутрь, крепко держась за руки. Кошка Маруська переступила порог первой и по-хозяйски побежала вдоль стен, обнюхивая углы. Не смейтесь, пожалуйста, в предвкушении повтора – именно повтор сюжета случился к ближайшему вечеру, и я совершенно не возражал против него. Грузовик привез два компьютерных стола, два навороченных, кто бы сомневался, компьютера – со всеми сопутствующими прибамбасами, один двуспальный диван, газовую плиту и небольшой, но вполне приятный кухонный гарнитур. Рабочие, матерно крича, затащили все на наш второй этаж и немедленно, отодвинув меня грубыми плечами, подключили все, что положено. Всего лишь час я колдовал на кухне, сооружая блюдо из рыбы, запеченной с зеленой фасолью, горошком, луком и майонезом, а Женька, привычно уподобившись зомби, сидела, вперив взгляд в оба монитора сразу. Пальцы ее порхали по клавиатуре и двигали мышь с такой энергией, что от несчастного электронного устройства исходил красный лазерный дым.
А потом мы лежали на двуспальном диване. Он был обтянут натуральной кожей и слегка попахивал мебельным цехом, но обладал замечательной упругостью, и нисколько не мешал делать нам то, что мы делали. Даже помогал.
Жизнь продолжала неуклонно налаживаться.
Иногда Женя пропадала – как всегда, без объяснения причин, но, слава богу, ненадолго, дня на два, не больше. Я справлялся с ее отсутствием без особых мук, потому что работы у меня было хоть отбавляй. Три раза мотался в Москву и один раз в Калининград. Оборудование мы закупали в Германии. Здесь можно было бы вставить замечательную историю, что нас с Женей послали в командировку в Дюссельдорф, и мы нашли денечек, чтобы удрать в Париж, и как следует погулять по нему, и посетить тот самый ресторанчик, поесть в нем недожаренных бифштексов и пресловутой манной кашки… Увы, истории не будет, потому что ничего такого не случилось. Впрочем, платили мне теперь столько, что к Рождеству я мог бы позволить себе поездку во Францию за собственный счет. Что, кстати, и планировал.
На фоне предельной занятости я нашел-таки время познакомить Женю с родителями. При этом заявил, что Женечка – моя невеста, и мы скоро поженимся. Вредная Женька молчала почти весь вечер, только кивала головой в такт непрерывному щебетанию мамаши и басовитому гудению отца. Тем не менее очаровала родителей до невозможности. А как еще могло быть?
Я женился бы на ней немедленно, безо всякой пышной свадьбы – к чему излишества? Но Женя заявила, что свадьба будет, и такая, как положено – в том самом особняке, принадлежащем олигарху Дрыгайлову, в присутствии важных персон, и всех наших лучших друзей, и с костюмированным балом. И состояться она может только в следующем году, в мае, потому что так положено. Что я мог противопоставить ультимативному «так положено»? Заставить объяснить причину? Бесполезно, я уже знал это по собственному опыту. Да и какая мне разница, в конце концов? Может быть, подлизы роятся только в мае, подчиняясь своим биологическим особенностям? Положено, так положено…
А потом я снова увидел Ганса.
Не очень-то хотелось его видеть, мне и без него прекрасно жилось. Но пришлось. Случилось это при открытии нового онкологического корпуса.
Помните помпезное посещение Житником моей старой больницы? Вот уж мерзкий спектакль… Я надеялся, что на этот раз ничего подобного не случится: подлизы привыкли жить незаметно, не высовываться, ни к чему им шумиха и свет софитов. Ничего подобного, Ганс устроил грандиозное шоу. Понаехали корреспонденты со всего города, со всей страны, со всего мира. Слава всевышнему, я не участвовал
Ганс вывел нас из тени, но вовсе не начал играть открыто. Слово «фрагрант» по-прежнему осталось табуированным, доступным лишь посвященным. Как такое было возможным? Каким образом Гансу удавалось сохранять тонкую мембрану секретности, готовую прорваться при малейшем движении любого из посвященных в тайну?
Я догадывался, как.
Житник умер быстро. Не пережил политического поражения и скончался через две недели после выборов от обширного инфаркта, что было совсем неудивительно, учитывая его тучную комплекцию, нездоровый образ жизни и изношенное сердце. Умер в считанные минуты, даже до больницы не довезли. Не было ни малейших оснований подозревать, что Ганс приложил к этому руку.
Его убил Ганс – я нискол ько в этом не сомневаюсь.
Не верите? Думаете, прав мой врач Максим Олегович? Думаете, у меня паранойяльный бред и мания преследования, я вижу зловещие фигуры киллеров там, где их нет и быть не может? Ну-ну, вам лучше знать… Но есть проблема: месяц, прошедший после выборов, не пережили многие люди, уже знакомые вам. Прилагаю траурный список:
1. Мозжухин Степан Викторович, подполковник МВД РФ. Убит ножом. Смертельное ранение в сердце нанесено мужчиной 20-25 лет на улице Чичерина, рядом с выходом из магазина «Мода». Мужчина успел скрыться, имеется его словесное описание и фоторобот, ведется следствие.
2. Валяев Валентин Валентинович, капитан МВД РФ. Покончил жизнь самоубийством, прыгнув с крыши шестнадцатиэтажного дома. Оставил предсмертную записку, в которой просит никого не винить в своей смерти.
3. Чемоданов Архип Викторович, старший лейтенант МВД РФ. Найден повешенным в подвале дома номер 17 на улице Рокоссовского. Предположительная причина смерти – самоубийство. Предсмертная записка написана чернильной ручкой, размокла в воде, содержание ее уточняется.
4. Петров Леонид Афанасьевич, экс-вице-мэр. Утонул в бассейне на собственной даче. Вышел купаться в три часа ночи, температура воды в это время была пять градусов по Цельсию. Удивительно, что не оставил никакой записки…
5. Петров Герман Леонидович, предприниматель. Погиб в результате неосторожного обращения с личным охотничьим оружием. Чистил заряженное ружье, нечаянно выстрелил себе в лицо – в ту самую ночь, когда утонул его отец.
6,7. Братья Ким Сергей Викторович и Виктор Викторович – те самые братцы-охранники, у которых я выиграл в честном бою. Умерли в реанимации областного токсикологического центра. Диагноз: передозировка наркотиков амфетаминового ряда. Вы не видели этих жилистых корейских волчат… Если бы увидели хоть раз, ни за что бы не поверили, что такие могут торчать на первитине. Клянусь.
Пожалуй, на этом список закончу. Я показал лишь верхушку айсберга – то, что выглядит для меня наиболее очевидным. Возможно, кому-либо из чистильщиков и людей, знавших об их существовании, удалось выжить. Удалось лишь в том случае, если они успели быстро добежать до Сибири и более отдаленных краев России, и затеряться в глуши. Конечно, кто-то из спасшихся мог бы вынырнуть на поверхность и громко объявить, что, мол, во всем виноваты подлизы. Пока такого не случилось. Никто из тех, кто спасся, не хочет подписывать себе смертный приговор. Они прекрасно понимают, что подлизы выиграли не только выборы в этом городе. Подлизы выиграли эту страну. И это лишь первая их победа в череде многих…