Царь-кукла

Воронков Константин Васильевич

Город нашпигован фавелами, как телячья колбаса салом, и у туристов, главная заповедь которых — не приближаться к фавеле! — популярен один из самых отвратительных на планете аттракционов — экскурсия туда в сопровождении экскурсовода, как в зоопарк.

Одним словом, всем, кто из третьей группы, лучше отправляться в Доминикану. В Рио и без них уже тесно.

Едва открылась дверь самолета, Капралова со свитой обдало, как из хамама. По лицу Штыкова, переодевшегося в летнюю рубашку, шорты и

мокасины, блуждала ехидная улыбка.

— Пожалуй, сперва мы заедем в магазин, — сказал он, глядя на пластиковые пакеты с пальто и свитерами. — Это барахло можете оставить здесь.

— Хорошо, — двинулся к выходу Капралов, — но потом сразу к тете.

— Может, все-таки в гостиницу?

— Потом. Она нас ждет.

— Что за спешка? Дамы с удовольствием примут душ.

— Нет. Дамы потерпят. А вас я, кстати, вообще никуда не звал. Можете хоть на пляж отправляться.

Михаил Африканович ухмыльнулся и пошел следом, бормоча под нос арию Эскамильо: вотрэ тост, та-да-да та-да-да, антренант ан пикадор!

Раисина тетя жила на юге города, в районе Леблон. Чтобы попасть туда из аэропорта, они долго ехали вдоль моря: мимо фавел и причалов, мимо колониальных дворцов и делового центра. Когда машина выскочила из прорубленного в горе туннеля и впереди снова показалось море, сидящий впереди Штыков оживился.

— Это Копакабана, самая известная часть Рио, она тянется километра на четыре. Здесь находится большинство гостиниц.

Они повернули направо и поехали вдоль пляжа по оживленной авениде Атлантика. Михаил Африканович сияющими глазами смотрел на море, пальмы и тротуары, забитые толпами в купальных нарядах и вьетнамках, самой популярной в Бразилии обуви, надеваемой иной раз и в театр.

— Вы наверняка помните, что в Рио все ходят в белых штанах. Но это не совсем так. На новый год на Копакабане, вернее, в акватории устраивают грандиозный фейерверк. Играет музыка, миллионы людей танцуют на пляже и пьют шампанское. Именно в эту ночь нужно надеть что-нибудь белое, на счастье.

Водитель перестроился в правый ряд и начал тормозить.

— Vai, vai na frente! — закричал Штыков. — A gente t'a indo para o Leblon agora.[2]

Он повернулся и обвел спутников торжествующим взглядом.

— Вон за той скалой впереди начинается Ипанема. А после нее будет Леблон.

— Поздравляю, — обратился Штыков к Раисе, когда они вылезли из машины перед высоченным кондоминиумом на второй линии от моря, — твоя тетка богата.

— Вы это по дому определили? — осведомилась Елена Константиновна, задрав голову. — По-моему, ничего особенного.

— Здесь самое дорогое жилье в Бразилии. — Он покосился на виднеющийся за домом пляж и махнул рукой в противоположную сторону. — Неподалеку отсюда наше консульство. А чуть дальше ботанический сад. Если б вы знали, как там приятно гулять под теплым дождем по пустынным аллеям.

Капралов, всю

дорогу пропускавший его речи мимо ушей, дернул головой. Михаил Африканович умел привлечь внимание психиатра.

Портье доложил об их приходе, и они поехали на четырнадцатый этаж.

Дверь открыла загорелая сухопарая женщина с прической Нэнси Рейган, одетая в короткие шорты, обязательные вьетнамки и алую шелковую рубашку. Золотые кольца и браслеты на ее жилистых руках сверкали каждый раз, когда она подносила ко рту сигарету. На вид ей было около шестидесяти.

— О, целая русская делегация! — почти без акцента воскликнула Марсела Сергеевна Кабрал, с порога осмотрев гостей. — Bem-vindos![3]

Они прошли в просторную комнату с панорамным окном. Белые стены украшали две сочные картины с персонажами конструктора Лего на велосипедах. Вдоль стен жались друг к другу разномастные столики, тумбочки и этажерки антикварного вида с такого же вида безделушками. Правую часть занимали два изящных дивана, обтянутых шелком в золотисто-кремовую полоску, несколько разнокалиберных кресел и журнальный стол, а левую — сверкающий белым лаком рояль. Позади рояля на столике в окружении фарфоровых статуэток стояла матрешка. Увидев ее, Капралов застыл посреди комнаты, не в силах отвести взгляд.

— О, это мое главное увлечение! — по-своему истолковала его оцепенение Марсела Сергеевна. — Хорошо, когда хобби и дело совпадают, вы думаете?

Она порывисто села за рояль. Сперва музыка звучала тихо и монотонно, но постепенно усилилась, загремела переливами, и вдруг показалось, что ее играют в четыре руки.

— Это Филип Гласс, — сказала хозяйка с виноватой улыбкой, опустив руки на колени. — Послезавтра я даю концерт в Сан-Паулу.

— Очень, очень красиво! — захлопал в ладоши Штыков, расположившийся на одном из диванов. — Я слышал ваши записи!

— Благодарю, — с достоинством повела головой сеньора Кабрал. — Могу я предложить вам воды?

Она взяла со стола запотевший графин с плавающими в нем дольками фруктов, наполнила пять стаканов и повернулась к Елене Константиновне.

— По всей вероятности, вы Рая?

Елена Константиновна смущенно указала на Раису:

— Нет, вот она.

— О! Простите! Я думала, она старше. О, снова простите, я не то говорю! Почему-то я сразу решила, что вы это она. Давайте знакомиться. Я Марсела.

— Мой муж Винисиуш сейчас в офисе, — сказала она, когда гости представились и расселись на диванах, — но он очень хочет увидеть нашу племянницу. Поэтому я хочу предложить. Мы сейчас будем беседовать о вашем деле, а тебя, — она улыбнулась Раисе, — я приглашаю вечером на обед.

— Спасибо, — засмущалась Раиса, — с удовольствием.

— Шофер тебя отвезет, — сказал Штыков.

— Великолепно! Тетя Таня сказала, что мне угрожает опасность. Теперь вы объясните?

— Я думаю, что к вам придут за этой матрешкой.