Царь Иисус
Шрифт:
Никодим, узнавший об этом, послал Иосифу много дорогой мирры и алоя и записку: «На похороны невинного».
Глава тридцатая ПРОЩАНИЕ
Стражники, хотя я были выбраны за силу и опытность, не очень-то обрадовались приказу сторожить тело распятого колдуна на случай, если нагрянут ведьмы и разорители могил. Час шел за часом, и их беспокойство усиливалось, тем более что один из них,
— Знаете, приятели, все это не враки и не слухи, моя собственная мачеха была ведьмой, я вам уже говорил, дочерью Пана, и я сам мешал в котле, когда был маленьким.
Они боялись спать и жались как можно ближе к разожженному в нескольких шагах от гробницы костру, не забывая подливать в чаши вина.
Неожиданно на некотором расстоянии от них возникли неясные тени, не ответившие на требование назвать пароль.
— Вот, пришли, — пробормотал младший офицер, хватаясь за фаллический амулет из индийского коралла.
— Долго еще до рассвета? — спросил кто-то.
— В Лариссе они редко приходят в собственном обличье, — сказал фессалиец. — Намажут себя чем-то и превращаются в ласок или в кошек, чтобы пролезть в любую щель. У них нет с собой ножей, потому что они привыкли орудовать зубами и когтями. Сначала они их точат… Хорошенько смотрите, нет ли где ползучей твари, и кидайте в нее головешками.
— Чшшшш! — остановил его разглагольствования младший офицер. — Слышите?
— Что?
— Стон. В гробнице.
Все затаили дыхание, но было тихо. Когда пропел первый петух, земля вновь заколыхалась под ногами. Издалека до них донесся грохот, и они почувствовали себя словно на плоту, подхваченном высокой волной.
— Смотрите туда! Смотрите! — крикнул кто-то. Огромный валун, закрывавший вход в гробницу,
вдруг пошатнулся и покатился прямо на стражников, которые с воплями разбежались. Камень смял костер и раздавил кувшин с вином, что было слишком даже для видавших виды воинов, и они бросились что было духу в город, переведя дыхание только у Иоппийских ворот.
Тени, показавшиеся им вдалеке, были Мария, мать Иисуса, царица Мария, Мария-цирюльница, Иоанн, Петр и три кенитских вождя. Они не доверяли римлянам и сами наблюдали за гробницей с безопасного расстояния. Когда костер неожиданно погас, а римляне, надрываясь в крике, сбежали, они тоже немного испугались, и только Мария-цирюльница оставалась спокойной.
Они недоуменно спрашивали друг друга:
— Что случилось? Никто не видел? Что случилось? Притаившийся под терновым кустом недалеко от стражников, прибежал, дрожа от ужаса, Иоанн.
— Валун отвалился от гробницы и погасил костер.
— Теперь самая опасность, — сказала Мария-цирюльница. — Кто пойдет со мной сторожить до рассвета огонь?
Кениты отказались.
— Зачем нам
— Вы боитесь из-за камня?
— Разве камни катаются по земле сами по себе? Мария решительно двинулась к костру, собрала хворост, стала на колени и вновь раздула пламя. Потом она подошла ко входу в пещеру. Неровный свет костра смутно освещал внутреннее помещение. Возле камня, на котором она ожидала увидеть тело, стояла закутанная в белое фигура.
— О! О! — завопила она. — Смотрите, он стоит! Смотрите!
— Что там? — крикнул, не двигаясь с места, Петр.
— Безглавый дух. Тело исчезло.
Петр бросился к ней, но после бичевания ему трудно было бежать, и Иоанн обогнал его. Осветив пещеру головешкой, которую он выхватил из костра, Иоанн понял, что перед ним не дух, а штука погребального полотна.
— Римляне нас обманули, — сказал он подоспевшему Петру. — Кто-то уже побывал тут и оставил нам только погребальное полотно.
Петр, не раздумывая, вошел в пещеру. Его удивило, что грабители аккуратно свернули полотно и положили его на край плиты, не забыв о головной повязке.
Вскоре подоспели остальные и друг за другом, робея, вступили в пещеру. Никто не знал, что делать дальше, но так как стражники бежали, бросив оружие и посуду, то они решили дождаться их возвращения.
Те явились с первыми лучами солнца, и между офицером и Петром завязалась громкая перебранка. Каждый из них обвинял другого в грабеже. Петр предъявил приказ Пилата и пригрозил пожаловаться старшему офицеру.
В ответ младший офицер только рассмеялся:
— Эй, Симон Варавва, не мало тебе того, что ты уже получил?
Вмешались кениты, и мир был восстановлен. После долгих пререканий стало ясно, что ни один из присутствующих тело не уносил и его исчезновение можно приписать только потусторонним силам, а тут уж ничего не поделаешь.
Солнце светило вовсю, когда римляне и иудеи возвратились в Иерусалим. Царица Мария одна осталась поплакать возле пещеры.
Из сада вышел, завернувшись в плащ, босоногий мужчина. Он остановился рядом с Марией и спросил, почему она плачет.
— Украли тело того, кого я любила. А ты — смотритель здешнего сада? Может быть, ты знаешь, где мне его искать?
— Мария!
Она подняла голову и не поверила своим глазам. Перед ней стоял Иисус.
— Господи, неужели ты одолел смерть?
Она хотела обнять его колени, но он отступил от нее.
— Не касайся того, кто был распят. Оставь меня, любимая, возвращайся в город и скажи моим ученикам, что я жив.
Ничего не понимая, она побежала в тот самый дом, который на Пасху Никодим уступил Иисусу и его ученикам. Она распахнула дверь и крикнула:
— Он жив! Иисус жив! Петр, я его видела. На нем твой плащ. С заплатой на плече.