Царь Горы

Рымжанов Тимур

Минут через десять, в бесшумно открывшуюся дверь, вошел тот самый «облом» из группы захвата; меньше трех часов назад получивший от меня пару тумаков, только теперь, почему-то, в черной маске. Я решил, что он сейчас будет меня бить. Во всяком случае, я явственно считал такое его желание. Однако, следом за крепышом воякой стремительно появился щуплый человек, очень напоминающий внешним видом заморенную лабораторную крысу. Костлявый, сутулый и из-за этого кажущийся низкорослым, с угловатой головой и длинным носом. На вид — лет пятидесяти, голова седая, глубокие морщины на лбу и вокруг рта. Движения человека в сером

костюме были резкими, четкими и весьма точными. Он прошел за стол, шмякнув, походя, на него очередную толстую папку документов в свеженьком переплете и пристроился в кресле, развернувшись лицом ко мне. Спецназовец остался стоять у входа, расслабленно привалившись плечом на старые, еще с советских времен медицинские весы, стоящие возле ширмы, при этом, чуть не своротив их всей тушей, за что удостоился свирепого взгляда начальства, от которого превратился в статую. Затем, и я попал под пристальный, изучающий взор.

— Моя фамилия Терентьев, — наконец, наигравшись со мной в гляделки, заговорил человек-крыса в очень подходящем образу костюме. — Я здесь самая большая «шишка» и мне даны чрезвычайные полномочия привлекать любых людей для выполнения…

— Наручники заберите, надоели уже! — буркнул я, шмякнув по столешнице глухо звякнувшими «браслетами».

— Могли бы и вежливо все обставить, господин «большая шишка», я же сам пришел и не надо было никаких засад. Культурненько бы позвонили, пригласили… может быть, я нашел время…

— Мы должны быть уверены, — ответил невозмутимо Терентьев и отшвырнул, не глядя, наручники ожившей «статуе» у двери. — «Может быть», нас не устраивает.

Он выразительно покачал головой, засуетившемуся было вояке, да так, что тот мигом вернулся к двери, застыв там истуканом и сверля мою спину свирепым взглядом, аж под лопаткой зачесалось.

Я нехотя ответил на рукопожатье «большой шишки» и стал демонстративно растирать затекшие запястья, стараясь разогнать кровь в тех местах, где их сдавливали тугие кольца наручников. Терентьев, водрузив на свой носище небольшие очки для чтения и раскрыв папку, зашелестел бумагами.

— Ты, Белов — ходячая катастрофа, хоть и уволился из армии с очень хорошим послужным списком. Только, с весьма нелестными характеристиками, имея в виду эту кипу докладных и рапортов о твоих заскоках. Взять хотя бы этот случай с комбатом… ведь прикрыл же его от пули, а потом морду зачем-то набил. Хотя, может быть, ты был и прав. Батальон ведь, он гаденыш, чуть было, не сгубил. Если бы не папа при больших погонах, то загремел бы под трибунал…

Терентьев помолчал, ожидая моей реакции, но не дождавшись — продолжил:

— А ведь тебя звали обратно. Начальство готово было терпеть твои выходки. Да, выговоров не счесть и в звании понижали, но ценили! С чего бы вдруг такая нелюбовь к воинской службе?

— Надоело выполнять тупые приказы. Душно стало. Воли захотелось.

— Веский аргумент, хоть и наивный. Ну и как на воле? Дышится?

— Издалека начали, генерал. Давайте ближе к делу. Вам собственно, от меня чего надо?

— А с чего ты вдруг решил, что я генерал? — удивился Терентьев, приподнимая одну бровь, — только не говори, что догадался.

— Я за такие догадки три месяца в психушке парился, пуская слюни. После «дурки», еще хуже стало. Просто утвердился в мысли, что я полный психопат и мне все можно и ничего за

это не будет. У меня даже справка есть. Вот, к примеру, капитан ваш, что сопит за спиной, хоть и прикрыл рожу, а я все равно знаю, что фамилия у него Зацепин, и зовут его Алексей Витальевич. Жена — Марина, любовница — Света из Подольска. Где, между прочим, у вас тренировочная база очень секретная. Двое детей подростков, желчная теща всю плешь мужику проела. Ужасно бесится, что давно не получает повышения в звании. Хотя у самого косяков не счесть, к тому же выпивает немерено…

— Эй! Хорош уже! — рявкнул капитан, опомнившись.

— И что, про меня тоже все можешь рассказать? — спросил генерал, метнув сердитый взгляд на вояку, заметно насторожившись и озабоченно почесывая пальцем у виска.

— При подчиненном — не буду. Да и пристрелить можете… за разглашение государственных тайн, — приплел я, в попытке набить себе цену и напустить погуще тумана. На самом деле прочесть мысли генерала мне толком не удалось. Лишь поверхностная информация, самый минимум.

— Мудрое решение, — заметил Терентьев и прищурился, явно поведясь на мою браваду.

— Ты, действительно, опасный человек Белов. Я бы даже сказал очень опасный. Благо, что умный. Иначе бы, мы давно за тобой пришли. Хотя не факт, что застали бы на месте. Упекли бы не в «дурку», как ты изволил выразиться, а в шарашкину контору, чтоб лишнего не сболтнул и без дела не сидел. Как ты это делаешь? Эти твои фокусы с чтением подноготной?

— Сам не знаю, — пожал я плечами, — стоит только коснуться человека или предмета, а в голове, будто слайды с озвучкой взбесившегося хора прокручиваются. Кто, откуда, как зовут, ближайшие родственники, круг знакомых. Сценки какие-то из жизни. Очень наглядно, но не всегда подробно с предметами… Словно комикс какой-то. Да и не со всеми, и не всегда получается, и когда в неясных картинках, некоторые образы трудно расшифровать и понять однозначно. Самое сложное — суметь отделить собственную информацию от чужой, но то, что вы меня ищите, легко считал при контакте с капитаном.

— При силовом контакте! — уточнил генерал, усмехнувшись.

— Не люблю, когда грубят, хотя знаю, что приказ не церемонится исходил от вас лично.

— А как бы я убедился, что ты обладаешь способностью чуять опасность? Так, что извинений не жди!

— Ну тогда, я тоже извиняться не буду за помятого капитана.

— Все. Забыли. После увольнения в запас проработал в охране по сопровождению грузов, — продолжил Терентьев, то и дело пролистывая папку с документами, — бросил, ушел в какой-то заштатный автосервис. Учеником механика! Не похоже на карьерный рост, как раз, напротив.

— После дурдома лицензию отобрали. Так бы катался на халяву по стране. Люблю кататься.

— Ты же свой талант не просто в землю зарыл, Белов, ты его еще забетонировал и надгробье чугунное поставил!

— Мне, за отрытье этого самого таланта, пришлось нахлебаться дерьма по уши. Теперь еще ваша контора в задницу вцепилась. Вон, «док» ваш, аж посинел от злости, от невозможности меня препарировать.

— Мы должны были выяснить, как сильно ты рассорился с головой. Иначе бы, мы сейчас не разговаривали. Знаешь, как доктор тебя назвал? Симулянт! Просил отдать тебя на сутки к нему в лабораторию. На опыты. Видно задел ты его крепко. Генерал усмехнулся.