Царь девяти драконов
Шрифт:
Зверек снова довольно пискнул, вызывая на лице советника счастливую улыбку. Однако в глазах Юншэня промелькнула печаль.
«Жаль, что ты стареешь еще быстрее, чем я».
Пара мгновений, и вот уже свежие стебельки быстро исчезают в пасти под аппетитное чавканье.
— Тебя-то я не предам, мой старый друг, — советник вновь провел пальцами по рыжеватой головке, — никогда.
Зверек не ответил. Он уписывал за обе щеки долгожданное угощение, а гуанцзяо продолжал свой путь меж полей.
***
Дворец
Перед стеной у входа несли стражу два воина в кожаных доспехах, с копьями в руках и мечами на поясах. По обычаю их плечи покрывали шкуры — волчья того, что слева и тигриная того, что справа. Заметив Фу, гордо шагающего в их сторону, оба почтительно поклонились и не смели поднять взор выше подбородка. Поэтому не видели, как военачальник приблизился и ответил сдержанным кивком.
— Приветствуем почтенного гуна! — хором молвили они. — Да прольет над тобой Шанди чистейший свет!
Фу снова кивнул. Оказавшись на пороге дома своего Повелителя, он почувствовал легкое возбуждение. Такое же, как перед битвой. Но ничем не выдал себя. Его голос не дрогнул, а лицо осталось непроницаемым.
— Я бы хотел узнать, окажет ли ван милость принять меня.
— О! — воскликнул один из стражей. — Светлейший Лаоху будет рад узнать от тебя подробности славного похода.
Военачальник поджал губы. Очевидно, то была всего лишь лесть. Но и задерживать его они не посмеют. Не обращая больше на воинов внимания, гун переступил порог и оказался на квадратной площади. Справа виднелся проход в сад. Даже отсюда можно ощутить аромат благоухающих цветов и щебетание птиц. Но Фу сейчас сие не волновало. Его вообще мало интересовали красоты садов. И он никогда не понимал своей жены, любящей подолгу находиться среди прудов под сенью огромной сливы.
«Просто слишком молода».
Не колеблясь, Фу уверенно зашагал к лестнице, на каждой ступени которой, словно почетный караул, выстроилась стража вана. С волчьими шкурами слева и тигриными справа. Луки за спинами, мечи на поясах. Каждый склонял голову, когда военачальник проходил мимо, но на этот раз тот не отвечал. Гун смотрел перед собой — на вершину лестницы. Ведь там его уже ждали.
Статный муж в нагруднике, покрытом бронзовыми пластинами, и мечом на поясе торжественно стоял у самого края, уперев руки в поясницу. Доспех ярко переливался в лучах солнца. Однако во взоре стоящего не было высокомерия или гордости. Даже отсюда Фу видел, как взгляд Яня наполняется нетерпением и теплотой. Он был моложе. Волосы, убранные в пучок, не имели налета седины. На лице гораздо меньше морщин. Тем не менее оба они начинали с малого. И знали, как трудно добиться высот.
Достигнув последней ступени, Фу остановился. Губы Яня расплылись в светлой улыбке.
— Ты даже не запыхался, — сказал он, — а мне стоит пройтись пару раз вверх и вниз, как сердце заходится, будто на ложе с красавицей.
— Походы закаляют тело, — коротко ответил гун.
Лицо
— Счастлив, что ты вернулся домой, — молвил страж вана и крепко обнял старого друга. Тот ответил также крепко.
— Сможет ли он принять меня? — отстранившись, спросил Фу.
— И не смей даже сомневаться! Лаоху желает услышать все из твоих уст. Он как денлянг[2] перед водопоем — чист, благороден... и нетерпелив.
— В отличие от меня.
Янь удивленно вскинул брови, но потом догадался, что имел ввиду Фу. Ведь он так и не смыл с себя кровь, грязь и дорожную пыль.
— Уверен, светлейший ван простит тебе твой внешний вид, — заверил страж, — ибо не хочет ждать...
— Нельзя приходить нечистым к вану и в Храм предков, — отчеканил Фу, — сначала пусть проводят меня в место омовения.
Янь улыбнулся и покачал головой:
— Прости меня, но Лаоху приказал немедленно провести тебя к нему, — увидев, как нахмурился Фу, он поспешно молвил, — не омрачайся, словно небо пред грозой. Светлейший Лаоху сделал исключение для тебя. И в зале кроме вас никого не будет, дабы усомниться в непочтении, — секунду помедлив, Янь добавил, — а кто бы посмел усомниться, тому бы лично снес я голову с плеч.
Какое-то время военачальник смотрел на товарища, а затем молча кивнул.
Янь поклонился:
— Светлейший ван Лаоху ждет тебя в главном зале, почтенный гун.
***
В зале приемов царил сумрак. Сквозь узкие окна косыми лучами проникал солнечный свет. Тяжелые шаги Фу гулко отдавались по деревянному полу. Со стороны могло почудится, что они здесь одни. Однако это было не так. Среди теней, что сгущались меж узких оконных проемов, скрывались силуэты стражей вана. В волчьих шкурах слева, и тигриных — справа. А впереди, на небольшом возвышении, сидел сам Повелитель. С легкой улыбкой он наблюдал, как верный военачальник приближается к трону, инкрустированному серебром. А позади него во всю стену разевал огромную пасть свирепый ху, нанесенный черной краской.
Говорят, годы не щадят никого. Но только не Лаоху. Казалось, за все время, что Фу знал вана, того ничуть не тронуло время. Его лицо оставалось все таким же привлекательным и мужественным. А складки морщин у рта и глаз только подчеркивали добродетели. Волосы были по-прежнему черны, а сила тела не уступала крепости духа. Как тогда, много лет назад...
Военачальник остановился в одном чи от трона и склонил голову:
— Да простит меня светлейший ван, что я осквернил его очи своим видом...
— Достаточно, Фу, — тихо, но властно перебил Лаоху и вальяжно махнул рукой, — ты заслужил быть выше этого.
Скрипнул тяжелый доспех, на котором так же красовался узор тигра. Ван поднялся с трона и, не спуская взора черных глаз из-под тонких бровей с гуна, спустился с возвышения.
— Я готов рассказать светлейшему вану все...
— Мы одни, Фу, — мягко, будто по-отцовски, молвил Лаоху, хотя был младше его на несколько лет, — я же просил тебя, давай без этого.
— Воля вана закон для меня... — начал было гун, однако вновь услышал скрип доспеха. Повелитель чуть напрягся и был на грани недовольства. — Слушаюсь, Лаоху, — и поднял взгляд на светлейшего.