Царь Борис
Шрифт:
П о с а д с к и й. Хаживали на медведя, не в диковину нам.
Ропот. А коли ты атаман, так чего смотришь? За полверсты отсель меня с двумя товарищи остановил тюлень какой-то, здоровее тебя будет. Я ему толкую: мы к тебе; а он, увалень, не говоря ни слова, сгреб их двух да и потащил.
Р а з б о й н и к и. Ха-ха-ха! Да это они на Митьку наткнулись!
П о с а д с к и й. Я бы разбил ему череп, да с тобой ссориться не хотел.
Х л о п к о. Эй, милый человек! Да ты,
П о с а д с к и й. Не в моем обычае.
Х л о п к о. А вот я тебя, душа моя, сперва на сук вздерну, а потом спрошу об имени-прозвище.
П о с а д с к и й. Ну, нет, шутишь. Раздумаешь вздернуть!
Х л о п к о. Да кто ж ты такой?
П о с а д с к и й. Сперва пошли свободить товарищей, а пока дай горло промочить. (К разбойникам.) Эй! Вина! (Садится рядом с Хлопком.) Я к тебе за делом, дядя; ты нужен мне. Как по-твоему, кто у нас царь на Руси?
Х л о п к о. Да ты и вправду не шутишь ли со мной?
П о с а д с к и й. Я не шучу. А ты не отлынивай, говори: кто царь на Руси?
Х л о п к о. Как кто? Борис Федорыч!
П о с а д с к и й. Неправда! Не отгадал! Дмитрий Иваныч.
Х л о п к о. Какой, шут, Дмитрий Иваныч?
П о с а д с к и й. Да разве их два? Вестимо какой! Сын царя Ивана! Тот, кого вор Годунов хотел извести, да не извел! Тот, кто собирает рать удальцов, на Москву вернуться, свой отцовский стол завоевать! Не веришь? Я от него к тебе прислан. Он жалеет вас; зовет тебя, со всеми людьми, к литовскому рубежу!
Разбойники столпляются вокруг посадского.
Г о в о р. Слышь, слышь! Царевич зовет! Недаром шла молва, что жив царевич!
Х л о п к о. Молву-то мы знаем, да кто ж мне порукой, что этот к нам не подослан?
П о с а д с к и й. Какой тебе поруки? Через месяц, много через два услышишь о Дмитрии. Чем тебе здесь от Борисовых воевод отстреливаться, иди ко Брянску лесными путями, становись под царский стяг! Великий государь пожалует тебя; у него с тобой один супостат - вор Годунов!
Х л о п к о. А, черт возьми, пожалуй, и правда!
Шум за сценой. Является Митька, таща за шиворот одной рукой
Мисаила Повадина, другой - Григория Отрепьева.
Р а з б о й н и к и. Вот он и Митька! Ай да Митька! Ай да тюлень! Тащи, тащи! Не давай им упираться! Тащи их сюда, посмотрим, что они за люди!
М и т ь к а (подтащив обоих к Хлопку). Пущать, что ли?
Х л о п к о. Погоди пущать: допросим их сперва. Кто вы такие? Ты кто?
М и с а и л. Смиренный инок Мисаил!
Х л о п к о. А ты?
Г р и г о р и й. Смиренный инок Григорий!
Х л о п к о. Зачем пришли?
М и с а и л. Не сами пришли, пресветлый и многославный воевода! Влекомы есмы
Х л о п к о. Да в лес-то мой как вы попали?
Г р и г о р и й. От немощи человеческий плотскими боримые похоти, из монастыря пречестного Чуда, что на Москве-реце, бежахом!
М и с а и л. А простыми словами: из-под начала ушли; яви нам милость, повелитель, дай у себя пристанище!
Х л о п к о. Биться дубинами умеете?
М и с а и л. Не сподобил господь.
Х л о п к о. А на кулаках деретесь?
Г р и г о р и й И сей не вразумлены мудрости.
Х л о п к о. Так на кой вы мне прах?
М и с а и л. Прийми нас, славный витязь, душеспасения ради!
Г р и г о р и й. Насыти нас, гладных, паче же утоли жажду нашу соком гроздия виноградного, сиречь: вели пеннику поднести!
Х л о п к о. Пеннику вам поднесут; только у меня такой обычай: кого к себе примаю, тот сперва должен свою удаль показать. Выходите оба с Митькой на кулачки. Коли вдвоем побьете его, будет вам и пристанище.
Хохот между разбойниками.
М и т ь к а. Пущать, что ли?
Х л о п к о. Пущай!
М и с а и л. Умилосердись, повелитель!
Г р и г о р и й. Не обреки, воевода, членов наших сокрушению!
Х л о п к о. Да разве он один вам двоим не под силу?
М и с а и л. Свиреп и страховиден!
Г р и г о р и й. Дикообразен и скотоподобен!
П о с а д с к и й (вставая). Оставь их, дядя Косолап! Где инокам смиренным кулачиться? Вот я, пожалуй, выйду заместо их!
Х л о п к о. Ты?
П о с а д с к и й. Ну да, я.
Х л о п к о. На Митьку?
П о с а д с к и й. На Митьку, коли он Митька.
Х л о п к о. Один?
П о с а д с к и й. А то как же еще?
Х л о п к о. Да ты знаешь ли Митьку? Ведь коли ты подослан, я успею повесить тебя, а коли ты вправду от царевича, так не след тебе убиту быть.
П о с а д с к и й. За меня не бойся!
Х л о п к о. Ой ли? Ну, как знаешь, посмотрим. Становись, Митька!
М и т ь к а. Чаво становиться-то?
Х л о п к о. Ну, собачий поп, не разговаривай, становись!
П о с а д с к и й. Померяемся, тезка! Побей меня.
М и т ь к а. А что ты мне сделал?
П о с а д с к и й. Так тебе надо что сделать сперва? Изволь! (Сшибает с него шапку.)
М и т ь к а. Что ж ты это?
П о с а д с к и й. Мало с тебя? (Толкает его в бок.)
М и т ь к а. Не замай - тресну!
П о с а д с к и й. А я тебя!
М и т ь к а. А ну, подойди!
Разбойники хохочут. Бой зачинается. Митька и посадский, став друг против друга, ходят кругом, левая рука на тычку, правая на маху.