Царь Аттолии

Тернер Меган Уолен

— Его Величество не принимает.

— Пустите ее, — сказал царь из спальни.

Удивленно приподняв брови, стражники расступились перед Хейро. Она подошла к кровати и присела на краешек стула. Некоторое время они разговаривали вполголоса. Царь, взяв ее за руку, сказал:

— Надеюсь, ваш отец оценит, каким хорошим другом вы стали мне.

— Спасибо, Ваше Величество, — тихо сказала она и ушла.

Царь проспал всю оставшуюся часть дня.

Глава 11

Костис

проснулся оттого, что вздрогнул на узкой скамье и упал на колени рядом с ней. Полусонный, он изо всех сил пытался вернуться в реальный мир. Он спал час или около того, и, в общем, с момента покушения на царя проспал не больше пяти часов. Кто-то кричал. Его разбудили именно крики. Потирая глаза и пошатываясь, он побрел через караулку к дверям царской спальни и уткнулся в спины стоящих перед ней людей. Все они почему-то торчали перед дверью, как истуканы, и не спешили войти внутрь. Только когда Костис подошел к двери и изо всех сил дернул ее на себя, он понял причину. Дверь была заперта. Царь кричал у себя в комнате, а они не могли войти к нему. Костис постучал кулаком в дверь, но она даже не дрогнула. Он повернулся и крикнул в лицо придворному, беспомощно топтавшемуся рядом:

— Ключ! Где ключ!

— У нас нет ключа, — ответил Клеон.

Костис потер голову руками. Цепким взглядом он оглядел комнату и выхватил пистоль из рук ближайшего охранника. Положив дуло на локтевой сгибе, он рванул крышку кожаного патронташа. Зарядить пистоль он мог, даже не проснувшись. Все движения были отработаны до автоматизма. Он зубами сорвал бумажную оболочку патрона, насыпал немного пороха на полку, а остальной порох вместе с пулей высыпал в ствол, утрамбовал с помощью пыжа и шомпола и поднял пистоль.

— Разойдись! — гаркнул он людям, в замешательстве наблюдающим за его действиями. — Ррразойдись! — крикнул он громче, так как они не двигались.

Только когда он приставил дуло пистоля к замку, они поняли и нырнули в укрытие. Последовала вспышка и громкий треск. Костис помахал ладонью перед носом, чтобы развеять пороховое облачко, и посмотрел сквозь дым. В двери образовалась дыра размером с кулак, достаточная, чтобы просунуть туда руку, но замок еще держался. Костис перезарядил оружие. Все вокруг кричали, но никто не пытался его остановить. Он снова поднял пистоль. На этот раз он отвернулся, прежде чем выстрелить. Когда он оглянулся, замок валялся на полу и дверь немного приоткрылась. Он выдохнул с облегчением. Хорошо, потому что стрелять в третий раз совсем не хотелось. Костис чувствовал, что отскочившая рикошетом пуля просвистела у самого его уха.

Царь сидел на кровати среди сбитых простыней. Он поднял пенек правой руки и смотрел на его окровавленный срез. На ночной рубашке расплывались красные пятна. Комната казалась совершенно пустой, но Костис проверил каждый угол и все защелки на окнах, чтобы убедиться, что сюда не мог проникнуть ни один злоумышленник. Когда Костис вернулся

к царю, его колени начали слабеть, а руки дрожали от пережитого волнения, но царь уже был окружен слугами, которые наперебой высказывали свои предложения.

— Глоток воды, Ваше Величество.

— Может быть, лучше вина?

— Уйдите, — сказал он голосом, хриплым ото сна.

Они еще никогда не казались так похожи на тявкающих болонок, подумал Костис, хотя винить их он не мог. За исключением Сеана, все они казались перепуганными насмерть.

— Один глоток, Ваше Величество, — говорил один из них, предлагая стакан.

— Это просто кошмар.

— Чистой воды…

— Уйдите! — крикнул Евгенидис. — Все вон!

Придворные на мгновение отступили, но потом снова придвинулись. Они уже открыли рты, чтобы заговорить, но тут из-за двери раздался голос царицы.

— Я думаю, что пожелания Его Величества необходимо выполнять.

Слуги в ужасе повернулись к ней. Царица посмотрела на них.

— Подите, — сказала она, — прочь.

Все бросились к дверям.

Костис, стоявший в изножье кровати, попытался удалиться с достоинством и добрался до двери последним. Он посмотрел назад. Царица стояла у кровати, неловкая в своей нерешительности и в то же время изысканная, как белая цапля. Сам того не замечая, он замер на месте.

Она протянула руку и коснулась лица царя, приложила ладонь к его щеке.

— Это просто кошмар, — сказал он все еще хриплым голосом.

Голос царицы звучал безмятежно.

— Как неловко, — сказала она, глядя на его искалеченную руку.

Царь поднял голову и проследил за ее взглядом. Царица произнесла эти слова так, словно ее разбудил ребенок, заплакавший от страшного сна, а не собственный муж, который кричит от ночных кошмаров по ее же вине. По лицу царя промелькнула быстрая улыбка.

— Ой, — сказал он, глядя ей в глаза. — Ой, — сказал он снова, когда царица коснулась его руки.

Костис в растерянности стоял среди замерших на месте придворных. Он чувствовал, что они поражены не меньше него, но в любом случае, им незачем было наблюдать, как царь с царицей решат свой спор. Это вообще их не касалось, поэтому он протянул руку к двери. Просунув руку в отверстие, где находился замок, он потянул дверь на себя и тихо прикрыл ее.

Придворные посмотрели на него с возмущением, но никто не произнес ни слова, боясь привлечь внимание царицы. Костис посмотрел через их головы и встретил взгляд одного из охранников.

— Очистить помещение, — приказал он.

Слуги в ответ загудели тихо, но яростно. Сквозь возмущенный ропот прорвался голос Сеана.

— По какому праву ты отдаешь здесь приказы, командир?

Костис не ответил. Сеанус был прав, его звание и должность не имеют здесь значения. Даже в чине лейтенанта он не мог отдавать распоряжения приближенным царя.

— Каким образом ты собираешься добиться их исполнения? — поинтересовался Сеанус.

Он имел привычку растягивать слова в состоянии бешенства, но Костис решил не церемониться.