Шрифт:
Часть I
Глава 1
«Что такое быть лесом? Дышать миллионами листьев.
Смотреть миллионами глаз. Ощущать миллионами рук.
И петь. Петь бесконечно красивую и тягучую песню, в мелодии
которой одинаково стройно ложатся и предсмертный хрип,
и яростный клекот. И шелест травы, и плачь. И тишина»
Т.Царенко
Древняя Месопотамия, Аморейские Просторы, приблизительно 2000 год до н.э.
Молодой высокий мужчина хмуро разглядывал горизонт на вершине утеса, его черный волк чуял запах и волнение хозяина, но ничем не мог помочь, его чувства так же вводились в заблуждение туманом забвения. Ветер доносил до них обрывки
– Чернобородые сказали, что нужно идти на звук музыки и немедленно, – хриплый низкий голос лысого помощника раздался у него за спиной. Последний старался не давить на хозяина, но точно знал, что, если он не продавит сейчас и, они упустят эту возможность, гнев хозяина обрушится на них всех, а это намного страшнее. Лучше сейчас настоять и хоть что-то сделать, чем испытывать потом на себе вселенскую ярость.
Абуд продолжал напряженно слушать звуки музыки, которые исчезали и появлялись то в одном, то в другом месте.
– Почему немедленно? – Абуд нервничал, он как хищник на охоте, голодный и злой, знал, что жертва где-то здесь, но притаилась. Они уже в третий раз за этот месяц стоят на этом треклятом утесе, снова.
– Царь Восточного Аморея говорит, что Первый Аморей выдает в эти дни свою младшую дочь замуж. И музыка, возможно, не утихнет еще пару дней. А потом все.
– Почему пару дней? – это заявление его раздражало. Он не может вернуться к деду ни с чем.
– Свадьбу гуляют максимум 3 дня, музыка не стихает уже день, осталось еще день, может два, а потом не будет и ее. А без них сложно будет найти Маленькое Государство, известное своим мастерством природного камуфляжа в лесных джунглях Средеземья.
Челюсть Абуда напряженно сомкнулась, большие черные глаза с огромной страстью смотрели на горизонт, это означало, что он молчит, но обдумывает что-то очень странное и невозможное. Огромный, но гибкий и источающий угрозу, он походил на Бога из древних мифов. Одинокий, дикий, грозный, молчаливый. Не зря его прозвали Черным, из-за его темного тяжелого взгляда, которым он пугал врагов и прослыл колдуном, ибо не было у него ни одной проигранной битвы и даже отступлений. С его рук ел черный гигантский волк, который был по размерам чуть-чуть по меньше коней. Абуд как будто образом своей жизни пытался доказать всем, что невозможное возможно.
Солнце приближалось к закату, он велел разбить лагерь прямо тут, на ветру, ибо планировал не спать, а выслеживать. Спешившись с коня, он пошел на звук вниз по крутой скале. Волк хвостом пошел за ним, как и четверо его приближенных людей, как тени пустились вниз в черную неизвестность.
В это время, в Первом Аморейском Государстве весь центральный город Белая Скала, увешанный цветущими растениями и блестящими фонарями, пировал и праздновал – на улицах города разливалось вино и раздавались угощения для горожан. Младшая дочь лугаля (монарха) Рим-Сина по имени Милат, выходит замуж за второго сына по старшинству лугальбаша Южного Аморея по имени Азад.
Церемония бракосочетания прошла в храме богини Нинель, который располагается прямо над дворцом, так же целиком вырубленное в скале здание их далекими могучими предками. Это были единственные амореи, ведущие оседлый образ жизни, в матриархально-демократическом строю, живущие в окружении патриархальных кочевых государств. Храм, подобно дворцу, и всем другим зодчествам города, был увешан цветущими пионами, розами, вьюнками и еще сотней различных видимых и невидимых видов цветов. Толстый слой зелени, покрывающий все здания, создавал зрительный природный камуфляж Первого Аморея, который любил скрытность и уединение, создавая вокруг себя образ диких непроходимых джунглей. Но самой главной и сильной защитой здесь был “туман забвения”, который окружал все земли Белого Аморея. Никто из внешних государств толком не знал, где начинаются границы таинственного царства и где они заканчиваются, туман забвения ловко вводил заблуждение людей, выводя их из леса в том же вместе, откуда они вошли. Их город и государство «защищают боги» говорили жители Белого Царства, имея в виду «невидимость» своей родины не только для чужестранцев, но даже для других
Верховная Жрица восседала у ног статуи богини Нинель и варила в золотом котле цветки лотоса, мандарин, жасмин, траву-мураву, зеленую ладью и еще кучу странных, но жутко секретных ингредиентов. На вид ей можно было дать и 20, и 40. Она готовила «Зелье счастливого замужества» для своей младше сестры. Ее черные распущенные волосы до самых колен магической красотой подчеркивали весь ее гипнотически волшебный образ: темно-синие глаза, обрамленные черными пушистыми ресницами, и густыми бровями-ласточками, в сочетании с чувственными губами, делали ее похожей на вавилонскую блудницу. Если бы не ее высокое происхождение и почти неземная красота, ее можно было бы принять за греческую гетеру*. Она как будто сошла с каменных портретов древности, где изображали Апсару и древних богинь Индии. Ее звали Золла, и она старшая дочь лугаля Рим-Сина и по обетам предков, приняла сан Великой Жрицы Первого Аморея и всех Земель Аморейских по праву своего рождения. Ее портреты на глиняных горшках, вазах и картинах продавались и перепродавались на всех рынках Двуречья, Средиземья и Просторов Аморея, как эталон совершенной женской красоты. Ходили предания, что ее образ несет красоту и женское счастье в дом. О ней говорили, что она может ходить по воде и взлетать в воздух, испаряясь, как капли воды в зной, или шепнуть заклинание, которое побуждает птиц, животных и деревья ринуться в ее защиту. Одно сказание повествовало, как юноша из другого государства случайно попал в Белый Аморей и влюбился в Золлу, но так как она отдана Богам на вечное служение, он сошел с ума и прыгнул со скалы.
Зеленая вуаль покрывала ее целиком, как купол, давая только левой руке высовываться из-под нее и помешивать зелье. Она восседала, скрестив ноги, подобно индийским йогам, и шептала слова древней молитвы на мертвом шумерском языке «о благоденствии, о плодородии, о свободе, о счастливом супружестве, о богатстве, о долгой жизни, о взаимности».
В храме находятся только женщины. Это второй день свадьбы. Невеста в зеленом одеянии восседает на ковре из лепестков желтого лотоса в середине зала. Сегодня родственницы невесты заплетут ее распущенные волосы в косу, вплетая в нее драгоценные камни, золото и всевозможные дорогие украшения, какие носят замужние. Милат больше не в поиске и больше не невинное дитя. Ее душа и поет от счастья, и слезы грусти стекают по пухленьким детским щечкам. Она завороженно смотрит на то, как ее старшая сестра помешивает зелье и медленно вливает в него белое молоко горных коров. Младшая дочь лугаля с детства росла с мыслью, что она будущая царица государства, та, что является законным основанием будущего царя Первых Амореев. А вот старшая сестра лугаля по традициям, которым несколько тысяч лет, становится Великой Жрицей Первого Аморея и всех детей амореевских (всего Аморейского Простора).
Белый Аморей стало первым и единственным оседлым государством, которое чтит и соблюдает старые заветы праотцов – матриархат с элементами демократии. Здесь родовая линия монархии передается от матери к самой младшей дочери. А вот царская власть принадлежит супругу правящей лугальни (царица), то есть лугалю, но только на время, пока их младшая дочь не подрастет и не обретет собственного мужа, который после свадьбы становиться новым лугалем, забирая права и обязанности у отца своей супруги. Если говорить кратко, тот является законным лугалем, кто женат на младшей дочери действующего царя. Поэтому Милат была всегда желанной невестой во всем Просторе Амореев и за его пределами. Помимо этого, она обладала очень красивой внешностью, стройная и высокая как ее мать, томные зеленые глаза, маленький аккуратненький рот, дающий ей миловидность и детскую невинность, бархатная кожа и грация, которой позавидуют бывалые наездницы севера. Может в красоте она не могла сравниться с Золлой, но то море обаяния, которым она владела и бессовестно пользовалась, склонило к ее ногам тысячи мужских сердец. Но она боялась попасть в брак по расчету. Ибо грезила о большой и высокой любви, как в повести о Гельгамеше. Или о той беззаветной и красивой любви, которая описывалась в других сказаниях со стен древних пещер, которыми богата Белая Скала. О героях минувших дней и их прекрасных царицах, между которыми развивалась история полная событиями и головокружительными приключениями, длившаяся один прекрасный миг, но воспетая в песнях воинами-поэтами, запечатанная на вечность в память народа.