Цапля ловит рыбу
Шрифт:
— В чем же все-таки, по-вашему, дело?
— Талгат был защищен от людей откровенно грубых, сильных физически, идущих напролом к цели. И был уязвим для тех, кто с детства привык видеть в доме достаточно известных признанных в своем кругу лидеров, держаться с ними на равных. Таким рос Абай.
— Как Борубаев относился к вашему мужу?
— То, что Талгат по своей простоте принимал за помощь «в снятии комплексов», на мой взгляд, шло от ненависти Абая, его презрения и зависти к мужу, а также от понимания своей зависимости от Талгата. Талгат был «визитной карточкой Абая» — его любили и знали все. И вот ненависть к Талгату и понимание своей зависимости от него колебались —
— Давал ли Нигматулин деньги Борубаеву на «контору» — так называемый Институт Человека?
— Неоднократно. В последний раз Талгат передал ему три тысячи рублей. Наша семья нуждалась, но деньги шли на Абая.
— Что вы можете сказать о физическом состоянии своего мужа в феврале к моменту его последней поездки в Вильнюс?
— Мой муж вообще физически был очень тренирован, занимался различными видами борьбы, тренировался у Германа Васильевича Попова. В свое время муж был чемпионом республики, говорили, что он должен был получить «дан» в Японии — знак, который в Союзе имеют всего несколько человек. Однако, несмотря на свою силу, муж никогда не вступал ни в какие стычки, по природе был миролюбив, сдержан, доброжелателен. Вслед за Владимиром Высоцким, которого очень любил, повторял: «Бить человека по лицу я просто не могу…»
Обвиняемая Калинаускене В. Н.
— В тот вечер мы с мужем оставались дома, никуда не ходили, было предчувствие чего-то тяжелого, неприятного. День был сырой, промозглый. Мне нездоровилось. Абай, Седов, Бушмакин и Талгат ушли еще засветло — куда именно, не сказали. Настроение у Абая было по-прежнему плохое, никто не знал, как к нему подступиться, с какой стороны подойти. После их ухода стало совсем тягостно. Мой сын все эти дни был у моих родителей. Муж тоже что-то чувствовал. Обоим нам было не по себе, но мы уже не могли отказать гостям, перешагнуть черту гостеприимства. Нам оставалось только надеяться на лучшее. С нами оставался и Пестрецов. Весь вечер просидели молча у телевизора. Мирзабай и его старая слепая мать, которую он никогда не оставлял, весь вечер дремали в комнате, только вставали пить чай; обычно балагур, он тоже весь день провел молча. Мы уже думали, что наши гости не придут, когда около двенадцати ночи появился Талгат. Он был совершенно трезв и, мне показалось, спокоен. У нас сразу поднялось настроение. «Абая еще нет? — спросил он. — Странно!» Мирза ему тоже обрадовался. Поставил чай. Постепенно выяснилось, что он и остальные были у В. М-аса. Но когда стали уходить, жена хозяина шутя унесла его шапку, и Талгат оставил остальных. Когда наконец она возвратила шапку, Абая во дворе уже не было, и он решил, что они уехали без него на такси.
— Продолжайте.
— Примерно через полчаса раздался настойчивый звонок в дверь. Позвонили раз, потом другой. Я поняла, что это Абай, что что-то случилось. Мне и сегодня не по себе, когда я вспоминаю. Словно в кошмарном сне…
— Вот вода. Выпейте.
— Спасибо. Как только я открыла, Абай, шедший первым, не снимая одежды и обуви, двинулся в квартиру: «Талгат здесь?» — «Да…» Я ни о чем не подозревала. Увидев показавшегося из комнаты Нигматулина, Абай закричал, показывая на него: «Бейте предателя!» Седов и другие с кулаками бросились на Талгата. Все они были выпивши. Из комнаты выскочили Пестрецов и Мирзабай. Чтобы не отстать от других, они тоже кинулись на Нигматулина. «За что?» — спрашивал Талгат. Он только прикрывался от ударов и не старался причинить кому-нибудь боль. Его втолкнули в кухню, потом в комнату.
Свидетель Л-ев С. Н., милиционер. Вильнюс.
— Когда вы получили указание дежурного ехать на проспект в квартиру Калинаускасов?
— Примерно
— Оно поступило по рации в патрульную машину?
— Да.
— Какого содержания?
— Жильцы дома жалуются на драку, которая идет в квартире. Соседи пытались вмешаться, но им не открыли, а шум продолжается.
— Долго вы были в пути к месту происшествия?
— Шесть минут. Нас встретили мужчина и женщина — соседи. Когда мы подошли к двери Калинаускасов, внутри еще был шум, но он сразу же прекратился, когда я стал стучать в дверь.
— Открыли ее сразу?
— Минут через десять, но сначала через дверь обещали, что будет тишина. Тем не менее я настаивал на своем. Открыла хозяйка, я и сержант прошли в квартиру. Там было несколько человек, вид у них был возбужденный. Они пояснили, что обмывали диссертацию хозяйки и произошла ссора, но теперь помирились. При мне они пожали друг другу руки.
— Знаете ли вы актера Талгата Нигматулина?
— Да, но его в квартире не было. Я, по крайней мере, не видел.
— Вы обошли квартиру?
— Да.
— Осмотрели все помещение?
— Кроме ванной, я не подумал о ней. Она была закрыта снаружи…
Свидетель Ш-не Я., домохозяйка.
— В ту ночь на нашей лестничной клетке никто не спал, из квартиры Калинаускасов неслись какие-то крики, стоны. Соседи выходили на лестницу, прислушивались. В квартире кого-то избивали. Началось это после полуночи и с перерывами продолжалось до рассвета. Примерно в три часа я не выдержала, позвонила в дверь соседей. К двери подошла хозяйка. Я попросила ее прекратить безобразие — людям завтра на работу. Калинаускене сказала, что все будет тихо, дверь не открыла. Однако, как только я вернулась к себе, крики возобновились с новой силой. Когда позднее я снова вышла на лестницу, там были другие соседи. Мы снова стали звонить в дверь, требуя прекратить безобразие, но к нам никто не вышел. Мы решили позвонить дежурному милиции.
— Были ли услышанные вами крики зовом о помощи?
— Да. Один раз я явственно слышала мужской голос, кричавший по-русски: «Мама!» и «Помогите!»
Выезд на место преступления с обвиняемым Седовым И. В.
— Здесь, на кухне, тоже наносили удары?
— Да, наносили. Так же, как в коридоре, когда мы вошли. И потом в комнате.
— Как это происходило?
— Абай говорил: «Бейте!» Мы били.
— Кто конкретно?
— Я, Пестрецов, Бушмакин. Иногда Мирзабай. Потом Абай говорил: «Хватит!» Мы переставали наносить удары.
— Покажите, где в это время находился Нигматулин и где остальные. Не замечаете ли вы изменений в обстановке? Так ли все, как было тогда?
— Не было посуды на столе.
— Мы привезли с собой манекен. Придайте ему, пожалуйста, позу, в которой находился в тот момент Нигматулин. Аккуратнее, манекен на шарнирах…
— Руками Талгат прикрывал лицо.
— Он наносил ответные удары?
— Нет.
— Лично вы, в кухне… В какие части тела наносили удары?
— В предплечье. По туловищу.
— А другие?
— Все действовали примерно одинаково.
— Сколько ударов вы нанесли?
— Не знаю, не считал.
— Десять? Сто? Это продолжалось всю ночь…
— Я был как во сне. Не помню.
— Вы отдавали себе отчет о том, что происходило?