Camp America

Русакович Артем Анатольевич

Через несколько дней после заезда русских студентов все устаканилось и пошло своим чередом. Напоминало мне это одну старую шутку: «Тебе нравится фильм „День сурка“? Добро пожаловать в армию, сынок!». Действительно, наше существование сильно напоминало фильм «День сурка» и одновременно армейские реалии. Все девять недель прошли совершенно однообразно. Один день практически не отличался от другого, и каждый развивался по единому сценарию.

С утра — подъем в промерзшем за ночь бараке. Вначале на работу идут люди, ответственные за раздачу и приготовление столовой к завтраку. Через полчаса к ним подтягиваются посудомойщики и полотеры. Быстрый завтрак для обслуживающего персонала и два-три часа работы для детей и вожатых. Затем — возвращение в барак; большая часть народа снова валится на кровати

и восполняет ежедневный недостаток сна. Ближе к двенадцати начинается самая напряженная часть дня — обед, после которого образовывается почти три часа свободного времени. Его тратят по интересам: кто-то идет на озеро, кто-то — в библиотеку, кто-то читает или снова спит в душном бараке. И, наконец, ужин, заканчивающийся в восемь часов. А дальше — свобода до следующего утра. Иногда вечером мы играли в футбол (как правило, сборная России против сборной Польши) или смотрели кино в комнате для вожатых.

У входа в наше жилище на стене висел календарь. По нему можно было точно определить, сколько времени мы уже проработали и сколько нам осталось до конца. Вверху была оставлена ироничная надпись фломастером: «Best summer of your life» [26] . Обычно, прибегая после ужина, кто-то зачеркивал очередную дату, и пребывание в лагере, многим из нас напоминавшее трудовую колонию, сокращалось на один день.

Пожалуй, я немного сгустил краски — конечно, все было не так плохо. В конце концов, каждый день у нас было свободное время и много возможностей для того, чтобы его провести. Мы наравне с детьми пользовались всей лагерной инфраструктурой: баскетбольными и волейбольными площадками, теннисными кортами, бассейном, футбольным стадионом. Администрация лагеря вскоре дала нам связь с внешним миром через электронную почту. В комнате с десятком компьютеров можно было написать письмо, указать электронный адрес получателя и сбросить это в определенный каталог. Письмо отправляли в Россию, а уже ответ оттуда распечатывали и раздавали адресатам. Боясь, видимо, как бы мы не подпустили компьютерных вирусов, прямой выход в Интернет лагерное начальство закрыло.

26

«Лучшее лето твоей жизни» (англ.)

Хорошие отношения у нас сложились с вожатыми и даже со многими детьми. Повара и наши непосредственные начальники, вроде Миро, оказались довольно неплохими людьми. И хотя Миро часто доставал нас своими придирками, но они, как правило, были по делу, так что с ним мы сохранили нормальные отношения до конца работы.

Другой начальник, руководивший столовой, по имени Джо Малик, наоборот, оказался неприятным типом. Сам он в столовой почти не работал, но зато давал указания и осуществлял, так сказать, общее руководство. Уважения к русским у него было не больше, чем у коренного москвича к молдаванам, которыми его назначили руководить на стройке. Ни разу мы не слышали от него ни «здрасте», ни «до свиданья», ни «спасибо», ни «пожалуйста».

Другие персонажи — владелец лагеря Марк Байнок и его финансовый директор Иан Брассет — с виду были людьми чуть более приятными, но только с виду. Улыбка, доброжелательность, умение выслушать человека в сочетании с меркантилизмом и способностью поставить под контроль каждый цент — наверно, именно эти качества помогают добиться процветания в Америке. Например, поблизости от лагеря не было никаких магазинов, и мы просили отвезти нас на автобусе в ближайший супермаркет. Вначале нам без проблем организовали такую поездку, но когда мы снова подошли к Марку с этой просьбой, он заговорил про цены на бензин, и про те расходы, которые мы накладываем на лагерь. И хотя в будущем нам удавалось несколько раз уломать начальство на новые поездки, но каждый раз они вырывалось практически с боями. Хотя в других лагерях была налажена более разумная система — там работников возили в супермаркет регулярно каждую неделю.

Еще, помню, мне нужно было возместить расходы на автобусную поездку до лагеря. В инструкции, полученной от «Camp America» в гостинице, было сказано, что цену билета возместят в лагере. Сорок два доллара — для меня деньги значительные, а

Марк Байнок, ставший с помощью своего бизнеса миллионером, как мне казалось, может возместить такие расходы без труда. Но он и его финансовый директор удивились этой сумме и заявили, что первый раз об этом слышат. Они решили даже связаться с компанией «Camp America» и выяснить, почему на них налагают такие огромные расходы. Но справедливость, в конце концов, восторжествовала: не прошло и трех недель и — после долгих и плодотворных переговоров лагеря с «Camp America» — деньги мне выплатили в торжественной обстановке — все до последнего цента.

Именно лагерь для многих русских ребят оказался единственным впечатлением от Америки. Мало кто по моему примеру путешествовал потом по стране. Максимум, что некоторые сделали, — это погуляли еще недельку перед вылетом в Нью-Йорке. Большинство же просто сразу поехали домой. И хотя «Лохикан» находился в жуткой дыре, и увидеть здесь можно было немного, именно в этом месте произошло наше первое знакомство с реалиями американской жизни, которые многих привели в восторг.

Как-то два парня из Ставрополя нашли работу по соседству от лагеря — убирали вещи из сарая в доме какого-то престарелого инвалида. За два рабочих часа получили на двоих 25 долларов. Причем из этих двух часов 15 минут пили пиво, которым их угостил работодатель. Вернулись радостные и довольные больше некуда:

— Неделю у него поработаем по два часа в день, — сказал один из них. — И получим больше, чем моя мать зарабатывает за месяц.

В другой раз со студентом из Калуги, который работал со мной на посудомойке, мы направлялись в библиотеку. Поймать машину не удалось, так что мы пошли пешком. Один старик, живший в доме у дороги, как раз натягивал веревку на изгородь вокруг своего дома и попросил нас помочь. Мы за десять минут выполнили его просьбу, и уже собирались идти, как вдруг он достал 4 доллара и отдал нам. Капитализм здесь проник даже в бытовые отношения. Мой напарник позже сказал:

— Я вначале подумал: нехорошо как-то, может быть, последние гроши у старика отбираем. А потом вспомнил, что пенсионеры здесь самые обеспеченные люди.

Еще кое-что я запомнил: супермаркет «WalMart», куда нас возили на автобусе. Удивил он даже не разнообразием товаров и достаточно низкими ценами, а отношением к покупателям. Мы с приятелем купили там плееры, но, послушав три недели, решили вернуть обратно. Даже наслышавшись, что здесь без проблем возвращают деньги за любой товар, тем не менее, подходили к нужному отделу с опаской. Вначале подошел мой приятель и обратился к женщине, занимающейся работой с покупателями:

— Здравствуйте, я хочу вернуть вот этот плеер.

— А что вас в нем не устраивает?

— Наушники неудобные, звук плохой.

Женщина взяла плеер, взглянула на чек и отсчитала все деньги, которые были отданы за товар. Тут же подошел я:

— Здравствуйте, у меня та же проблема.

Она взяла мой уже слегка потрепанный плеер (две царапины на корпусе) и с плохо скрываемым недовольным видом, отсчитала деньги. Я получил назад все до последнего цента, включая налоги. В американских магазинах налоги в цены не включают, поэтому плеер стоил 49 долларов и три доллара, которые, как здесь говорят, забирает «дядя Сэм». Мне вернули и то и другое. Ну а недовольное лицо работницы супермаркета — исключение. Обычно, даже возвращение денег покупателю здесь учат делать с улыбкой.

Одним словом, от Америки почти у всех осталось хорошее впечатление. А если бы не работа, то даже американская провинция показалась бы райским местечком. Но, к сожалению, ежедневная работа очень сильно доставала, и многие отсчитывали дни, которые оставались до окончания поездки. Два парня из Краснодара не выдержали и уже ближе к концу смены сбежали из лагеря, найдя затем работу на стройке в каком-то крупном городе. Хотя работа там оказалась тяжелее, но и заработок был намного выше. В агентстве пугали, что побег из лагеря будет иметь для нас очень страшные последствия: вплоть до отмены билета, отказа в визе и розыска иммиграционными службами Америки. Не знаю, насколько были верны эти прогнозы. В любом случае, самое большое несчастье, которое могло случиться с ними — это депортация на родину. Но ради большого заработка эти парни решили рискнуть