Caged Hearts
Шрифт:
– Прекрасно! Значит, ты сможешь помочь нам с Рин!
– воскликнула бегунья.
– С подготовкой к фестивалю?
– уточнил я.
– Ээ, ну, не знаю, будет ли от меня польза.
– Ничего страшного!
– отмахнулась Эсми.
– От меня тоже немного пользы!
Эми схватила меня за запястье и силой потащила обратно в школу. Даже скорость её шага больше напоминала бег, из-за чего я постоянно спотыкался, стараясь не отставать. Лестница немного замедлила темп девушки. Может быть, на её искусственных ногах было трудно подниматься,
Мы поднялись на третий этаж, и я оказался там же, откуда ушёл всего пять минут назад. Если б я знал, то мог бы просто остаться тут и дождаться Эми. Но откуда же мог я это знать? Интуиция никогда не была моей сильной стороной.
– Так вы... Рин всё ещё работает над фреской?
– поинтересовался я. Мне было интересно, на какой стадии готовности она находилась, потому что чисто зрительно я этого определить не мог.
– Именно!
– подтвердила Эми.
– Ей нужны разные краски, кисти и прочее, так что я пошла взять из кабинета рисования.
– И тебе нужно, чтобы я тебе помог.
Раз уж я под руку подвернулся, мысленно добавил я. Но даже в таком случае, я был рад помочь им обеим.
– Ну... Рин сказала, что ты ей уже помогал, и я подумала, что ты не будешь против, - смущённо улыбнулась Эми.
– Понятно, - ответно улыбнулся я.
Так, благодаря чудной логике Эми, я снова оказался в кабинете рисования, собирая предметы для других людей. Только теперь я уже заранее знаю, что дело кончится помощью Тэдзуке, что вносило в наши действия долю определённости.
Кроме нас и пылинок, витающих в воздухе, в кабинете не было ни души. Эми тут же направилась в конец класса, вытаскивая из кармана маленький скомканный клочок бумаги.
Пока она пыталась разобрать собственные каракули, я внимательнее присмотрелся к лежавшему вокруг инвентарю. На полках было расставлено около дюжины банок и тюбиков с краской, в большинстве своём - беспорядочно. Некоторые выглядели так, словно стояли тут десятилетиями - реликвии прошлых поколений кружка рисования. Рядам с массивными, аккуратно нагромождёнными стопками бумаги для рисования стояли коробки, полные кистей всевозможных размеров и неотсортированных цветных карандашей. В тяжёлом воздухе витали запахи краски, скипидара и свежей бумаги, перемешиваясь и создавая аромат, который ни с ничем нельзя было спутать - аромат искусства.
Эми изучала свои записи, сверяясь с этикетками на банках, и передавала их мне, находя нужные. Она вытянула шею, чтобы заглянуть на верхнюю полку, но этого явно было недостаточно. Как она ни пыталась, уровень её глаз всё ещё оставался ниже полки. Эми сдалась и просто посмотрела на полку, словно ребёнок в магазине игрушек, пыхтя от недовольства. После мгновения нарастающей ярости, она начала подпрыгивать, пытаясь успеть прочесть надписи за те доли секунды, на которые они оказывались в её поле зрения.
Неудивительно, что у неё ничего не
Теперь ясно, каким образом я мог быть здесь полезен. И, похоже, мне самое время вмешаться, пока не произошло никаких несчастных случаев.
– Эй, давай я. Тебе не прыгнуть достаточно высоко, а я не хочу, чтобы ты пострадала в попытках сделать это. К тому же, я тебя раза в два выше, - с лёгким смешком предложил я. Ну, может, и не в два раза, но на голову - точно.
– Вот и нет!
– Она повернулась ко мне, пыша негодованием и покраснев.
– Да шучу я, просто шучу. И всё равно, давай я посмотрю, ладно?
Эми снова сердито на меня посмотрела, но не найдя, что ответить, с недовольным "хм!" повернулась ко мне спиной. А она очень мило так выглядит.
Я принялся рыскать по верхней полке в поисках нужной краски, в то время как Эми начала копаться в ящиках, которые могла достать. Убедившись дважды, что она не видит, я снисходительно покачал головой. Странно, что у Эми комплекс насчёт роста. Я бы не подшучивал, если б знал об этом заранее. Характер у неё лёгкий, но, видимо, у всех свои слабости.
Только когда мы разложили все собранные предметы на парте, словно трофеи охотника за сокровищами, я понял, что она необязательно обиделась именно на подколку о росте.
Может быть, ей просто не нравилось, когда другие говорили ей, что она чего-то не может. Например, прыгать. Но Эми, казалось, сама уже обо всём этом забыла. Быстро обижается, быстро прощает... такой она человек? По крайней мере, на обратном пути к Рин она уже вовсю беспечно болтала. Видимо, она не принимала такие пустяки близко к сердцу.
Я по-рыцарски нес кипу вещей, пока мы шли к общежитиям.
– Рин очень волнуется, успеет ли закончить картину. Но сама виновата: надо было начинать раньше, - сообщила Эми.
– А она успеет?
– спросил я.
– Даже не знаю. По мне - так уже выглядит хорошо, но с Рин никогда не угадаешь. Я нашла её сегодня утром в позе зародыша на крыльце общаги. Она не спала всю ночь. Поверить не могу, что дежурные медсёстры на неё не наткнулись. А теперь она снова пишет как сумасшедшая, - задумчиво сказала Эми. О подруге она заметно волновалась.
– Да, я заметил, что она бывает... неуравновешенной, так сказать, - постарался я подобрать наиболее вежливое и корректное определение.
Эта фраза и нотки смущения в моём голосе вызвали у Эми искренний смех.
– Я не сильно-то и удивляюсь, - рассмеялась она.
– Просто иногда она бывает немного странной.
Насчёт этого могу с ней согласиться. В отличие от меня, Эми была в ладах с...в общем, с тем, что так настораживало меня в Рин. Но всё же они, похоже, не были так близки, как Миша и Сидзунэ. Те порой действовали как единая сущность, и трудно бывало сказать, где кончается одна и начинается другая. Несмотря на то, что они такие разные, прямо как Эми и Рин.