Ц - 9
Шрифт:
Обида прошла. А хреновое настроение осталось. Да и ладно…
Всегда мечтал провести новогоднюю ночь в одиночестве. Сбылось.
На хронометре двадцать три часа пятьдесят девять минут и пятьдесят одна секунда. Пятьдесят две… Пятьдесят три…
Ровно в полночь прибор пискнул, а шкала мигнула красными нулями. Я неторопливо, смакуя, выцедил сладкую шипучку.
Хорошо пошло.
Тихонько загудел пульт, и я снова не заметил "локального перемещения". Пик по-прежнему шустро семенил под колпаком.
Шлепок
— Поздравляю, Пик, — негромко сказал я. — Надеюсь, ты жив и здоров. Не подведи. О, кстати! Ты же представлен к награде!
Подняв сеточку, я сунул мышу пластик сыра. Заслужил.
Вторник, 1 января 1980 года. Первый час ночи.
Московская область, госдача «Москва-4»
Андропов, укутанный в халат с кистями, развалился в кресле и цедил сок из фужера. Вроде, и подагра унялась, и почки не сдают, как бывало, а он все равно осторожничает. Да нет, все правильно.
Если не тянет выпить, то зачем наливать? Лишь бы соблюсти обычай?
— Текст нормальный получился, — оценил он свое новогоднее поздравление.
— Да и зачитал вполне, — отозвался Иванов, пригубивший брют.
— Ага, — капризно поморщился президент, — и стою, как статуй! Будто в спину вступило.
— Ой, Юра, не придирайся… Нормально всё.
Фыркнув, Юрий Владимирович прислушался. Таня оживленно балаболила в столовой, вызывая приятный Иркин смех. Он улыбнулся: всё, как раньше, как у людей…
Рвался к власти, рвался… Дорвался, и понял, что теперь вся жизнь — напоказ. Ну, за все нужно платить. Нет, у Эдиты Пьехи эта максима тоньше выражена: «Что-то теряешь, а что-то находишь».
— Борь, для зачина — как там объект? К элоям в гости еще не заглядывали?
— Да куда там… — Борис Семенович допил шампанское, и отставил пустой фужер. — Усё у порядке, — спародировал он Лёлика из «Бриллиантовой руки», — и даже лучше!
— В порядке… — проворчал Андропов. — Люди сидят, как заключенные в шарашке!
— Работаем, Юра, работаем… Невструев сдулся на второй день, пошел в сознанку. По-моему, даже очень обрадовался, когда мы предложили ему сотрудничать!
— Как они подловили хоть? Деньги?
— Не, «медовая ловушка»… — лениво молвил Иванов, откидываясь на спинку дивана. — Подложили двухсотдолларовую богиню — и готово. Агент «Сенсей», стать в строй!
— Понятно…
Генлейт пересел в напряженную позу, сложив руки на коленях.
— На днях его вызвали на контакт с новой группой. Видимо, хотели не только подтвердить ранее полученную информацию, но и убедиться, что за «Сенсеем» нет слежки.
Очки
— «Ранчеро» доложил?
— Он, — кивнул Иванов, и улыбнулся: — Инсайдер наш… Никого из группы «Ранчеро» не знал, но в ситуации разобрался. Верховодит там Мензис Клегг, личность известная, от него трупами смердит, зато «деза» на этого Джеймса Бонда недоделанного подействовала, пробрала до самых печенок. А информация, полученная из двух источников, вызывает больше доверия…
— Это в том случае, — заворчал президент, ерзая, — если самодеятельный спектакль «Совещание» удался! Хм… Ну, не знаю… Не слишком ли мы подняли ставки? Я понимаю — такая выдумка, как тахионная бомба, отбрасывает настолько густую тень, что в ней даже перемещения во времени скроешь! И все же…
— Не бойся, Юр, — усмехнулся Борис Семенович. — Пускай обделаются, как следует! Это ж такая публика — пока не дашь им по сопатке, будут корчить из себя высшую расу. А как только юшкой умоются, сразу пардону запросят!
— Так-то оно так… — затянул Андропов, и вздохнул. — Ладно, разберемся. Это я натуру балую, ною в узком кругу, а Цвигуну передал уже — так, мол, и так, операцию продолжаем без изменений. Кстати, почему она до сих пор без кодового названия?
— А кому называть? — ухмыльнулся Иванов. — Ты ж у нас мастак был по этому делу!
Экс-председатель КГБ самодовольно улыбнулся.
— «Метель»! Как тебе?
— Годится!
Глава 11
Пятница, 4 января. День
Московская область, объект «В», п/я 1410
С утра похолодало, небо насупилось тучами, и вот десантировались первые снежинки — кружась, виясь, снижаясь плавными зигзагами, словно на разведку.
Видимо, донесение удоволило небесное начальство, и осадки пошли гуще. Ветер стих совершенно — ледяной прах сыпался отвесно, пряча горизонт за белесой мутью. Как там Дзёсо сочинил?
«Снег тихонько всё украл…»
Видимый мир скукожился, оттирая бесконечность до мнимых величин. Даже недалекий ельник виднелся размыто, будто сквозь клубы белого дыма.
Я усмехнулся: погодка как раз к моему настроению. И в лаборатории сумрачно…
Радостно вздрогнул принтер — визгливо скрежеща, заерзала каретка, выкатывая ежедневное послание от Риты. А, нет, подписались мама с Настей. Соавторы отчитались о поездке в Ялту: гуляли-де по бесснежному берегу, а Черное море парило, ворочая стылую воду… Ну, хоть у них всё хорошо.
Во мне тотчас же плеснуло ёдким раздражением: тебе-то чем хуже? Ленка четвертый день не появляется? И что теперь? Удалиться в самоизгнание или в запой уйти? С чего вдруг? Мне, вообще-то, не в чем каяться.