Ц-7
Шрифт:
– П-прохладненько! – вздрогнула Светлана, обнимая себя за плечи.
Я слегка прижался к ней, словно делясь теплом.
– Как там Маша?
– Женька снял комнату в коммуналке, – близняшка оживленно выболтала последние известия. – Хозяйка, говорит, на Бабу-Ягу похожа, но добрая. Машка ее боялась сначала, а сейчас привыкла… Да она больше из-за Жеки переживает – у того же комиссия скоро. А вдруг, говорит, годным к строевой не признают? Или с ограничениями? Какая тогда свадьба? Кому веселиться? – она вздохнула: –
– А ты как? – я крепче притиснул подружку.
Она верно меня поняла – и щеки ее пыхнули румянцем.
– Да никак пока… – застеснялась девушка. – Юрка в своей общаге, я – в своей. Какие тут могут быть дети? Не знаю, Миш… То ли Машка легкомысленней меня, то ли мудрей… Вот, не знаю! Тут… Ну, я так думаю! Надо или учиться, или нянчиться с малышом. Кормить грудью в аудитории?.. Как-то это… – она неопределенно повертела кистью.
– Ла-адно… – потянул я. – Что-нибудь придумаем… насчет «улучшения жилищных условий».
Близняшка засияла, прильнула ко мне на секундочку, и убежала возиться с самоваром – растапливать сей медный агрегат с начеканенными медалями выходило у нее лучше всех. Светлана строгала лучины тонкими и длинными, у меня так не получалось.
Я подбросил дров, присев у жаркого зева топки, и на меня тут же навалилась Рита.
– Миш, а кто будет первой? – протек приятный голосок в мое рдеющее ухо.
– Никто, – просипел я, – ты же меня задавишь!
Девушка хихикнула, позволив мне разогнуться. Выпрямившись, я громко объявил:
– Девчонки, бросаем жребий!
– А как? Спички тянуть?
– Вон коробок!
Эгрегор засуетился.
– Ой, у меня! – радостно воскликнула Альбина. – У меня короткая! Я первая!
– Садись.
Мы уселись на лавку, удобно откинувшись спинами на теплеющие изразцы. Ефимова придвинулась поближе, и протянула мне обе руки. Я сжал ее ладони в своих.
«Есть контакт…»
Альбина уже «путешествовала во времени» со мной, видела Олександра – целитель отразился в лесном роднике, откуда он черпал воду. Длинные волосы цвета спелой соломы, обжатые кожаным обручем, строгие, немного печальные синие глаза, розовый шрам на щеке…
– Сосредоточься… – поднапрягся я. – Ничего не бойся, я рядом…
– Н-не боюсь…
– Давай…
Девушки «в партере» замерли, а Ефимова заметно побледнела, погружаясь в глубины подсознания. Малое усилие – и мне удалось соскользнуть за нею в «расщеп».
Если бы в эти минуты кто-нибудь громко затарабанил в дверь или девчонки уронили стул, резкий звук рассеял бы то зыбкое, почти нереальное состояние, в которое входили мы с Алей. Но «палаты» полнила тишина, даже поленья еле-еле потрескивали.
Я почти не помогал девушке, лишь успокоил ее легчайшим посылом – оба сердца выстукивали шестьдесят раз в минуту. Пятьдесят восемь ударов… Пятьдесят два…
Мрак
В здоровяке с мускулистыми, волосатыми лапами я не сразу признал палача – голова в красном капюшоне валялась отдельно от тела.
Ракурс резко сменился – дальний предок Альбины увидал ту, ради которой пускал кровь его меч. Прекрасная девушка заливалась слезами, привязанная сыромятными ремешками к грубому тяжелому креслу. Ее красоту прятала одна лишь домотканая рубаха – груди распирали ее, круглясь отчаянно и дерзко.
– О, Камилла! – вытолкнул гневный и любящий голос. – Что они с тобой сделали?!
– Ты пришел… – простонала Камилла. – Илия, я так ждала тебя… И ты пришел!
Я слышал старофранцузский язык, не разумея ни слова, но мыслеобразы точно передавали смысл.
Илия, рыча от ярости на инквизиторов, освободил девичью ножку, сдавленную ужасным «испанским сапогом», и бережно подхватил Камиллу на руки.
– Тебя будут искать… – пролепетала «ведьма». – Они не простят…
– Не найдут! – отрезал предок. – Я увезу тебя далеко-далеко… За буйные леса, за высокие горы, за глубокие реки…
…Вздрогнув, я вернулся в явь. Рядом взволнованно дышала Альбина, а девчонки просто изнывали от любопытства.
– А мог это быть Илья Муромец? – гибко поднялась Ефимова.
Мой ответ начался со вздоха:
– Да кто ж его знает? Судя по мечу, там тринадцатый или четырнадцатый век. Французское королевство…
– Ну, Аля-я… – заныла Тимоша. – Ну, расскажи-и…
– Повествуй, – улыбнулся я, – а то не отстанут.
Отворив печную дверцу, подкинул дровишек.
«А если не вдвоем, а всем эгрегором? – подумал отрешенно. – Надо попробовать…»
Прислушиваясь к сбивчивому голоску Альбины и аханью слушательниц, я глядел на огонь, и не заметил, как мою шею оплели гладкие Ритины ручки.
– Здорово, правда? – шепнула она, губами щекоча ухо.
– Здорово. После обеда попробуем все вместе. Так расщепление на сознание и подсознание должно легче пройти…
– Занудка мой! – нежно вымолвила Рита, и чмокнула меня в орган слуха.
Понедельник, 16 января. Ночь
Москва, улица Малая Бронная