Бывшие
Шрифт:
– Я бы хотел поговорить с каждым из начальников отделов лично, - низкий голос с хрипотцой бьёт по нервам, снова возвращая в воспоминания.
Именно так он говорил «люблю».
Покидаем зал, по очереди возвращаемся обратно, чтобы лично познакомиться с новым владельцем. Я знакома. А может, вообще не идти? Отложим первую битву на пару дней? Но каждый возвращается с улыбкой и хорошим настроением, пока в коридоре я не остаюсь единственной, за время ожидания написав заявление на листке белой бумаги. Валить нужно прямо сейчас, сразу, пока
Троянов развалился в широком кресле, закинув ногу на ногу. Медленно вплываю в зал, подхожу сразу к нему, молча кладу лист бумаги на стол. Здороваться не желаю. Не заслужил. Пробежавшись глазами по тексту, ухмыляется.
– Что же вы, Елизавета Юрьевна, даже побороться за своё место не желаете? – Вскидывает серебристый взгляд, словно мы впервые видимся. – Другие настроены решительно остаться, люди не желают потерять насиженное место.
– У меня есть варианты других мест – более тёплых и комфортных, где ничего не будет меня нервировать.
– Даже так? – Дёргает уголком рта, не ожидал, что я востребована, в расчёте, что прогнусь сразу и быстро. – Я бы хотел, чтобы вы остались, - голос с надломом.
Собрал всю волю, чтобы выдавить из себя эту фразу? Сейчас яд потечёт по губам.
– Нет.
– Разворачиваюсь, сбегая от него прямо сейчас.
– Увеличу оклад вдвое, - прилетает в спину, и я застываю, уже взявшись за ручку двери.
– С чего вдруг такая щедрость, Троянов? – прыскаю. – Уверена, ты, скорее, удавку на моей шее затянуть готов, чем увеличить оплату труда.
– Одним из условий сделки с Колокольцевым было моё обещание оставить на своих местах начальников отделов. Тебя он упомянул отдельно.
– Встаёт, приближаясь.
О, я знаю этот взгляд!
– Если ты намекаешь, что я часто и много раздвигала перед ним ноги, то нет. Он слишком любил свою жену, чтобы смотреть на сотрудниц. Ни одного пошлого намёка и распускания рук. Других женщин для него не существовало. Верный, словно пёс.
– Улыбаюсь, отмечая, что мой намёк достиг своей цели, Троянову бы взять пример, чтобы своим членом в кого попало не тыкать.
– А она ему отплатила изменой, - ответка не заставляет себя ждать. – Даже в Питере все жуют эту историю, добавляя новых подробностей. Нашёл выход – быстро продал компанию.
– Он готов продать, только бы не рвать на части. Из двух зол выбрал меньшее, сохранив своё детище в целости, пусть и в других руках. Непонятно только, зачем твоему папаше компания в Москве, вы дальше северной столицы много лет не двигались.
Играет желваками при упоминании мной родителя, которого я ненавижу не меньше, возможно, даже больше, чем самого Сергея.
– Планы изменились, необходимо развиваться. Этой компанией пополнили список холдинга, и теперь она моя.
– Помнится мне, ты терпеть не можешь столицу нашей родины? – Троянов всегда брезгливо относился к большому мегаполису, приезжая
– Ты тоже, - постукивает костяшками по столу, отвернувшись к окну, - но тем не менее осела именно здесь.
– В большом городе проще затеряться.
– Я не искал.
– Вскакивает, отходит к окну, чтобы не сталкиваться взглядами.
– Я и не ждала. Я больше ничего ни от кого не жду.
Поворачивается, впиваясь в меня острым взглядом, словно заточенное лезвие вонзает по самую рукоять и проворачивает, чтобы боль прошлась по всему телу, задевая каждый грёбаный нерв. Невероятно красив. И зол. Мы оба. Ненависть к друг другу закручивается тугим узлом, затягиваясь всё сильнее, пока мы оба не сдохнем, досыта ею нахлебавшись.
Внутри меня адский ураган прямо сейчас сметает всё живое на своём пути. Всё, что я выстроила за эти три года, рассыпается, когда я смотрю в глаза Сергея, снова и снова возвращаясь воспоминаниями туда, где мы были счастливы.
Недолго. Совсем. Но такое бывает в жизни единожды. Не заменить. Никем. Ничем. Никогда. По-другому – да, но также – не будет. На грани только с ним. Поцелуи до отметин и оргазм до слёз. Мы всё потеряли и вернуться в прошлое не представляется возможным.
В настоящем каждый из нас скрывает свои раны под бинтами, умело маскируя натянутой улыбкой и показным презрением. Но прямо сейчас обоих выворачивает наизнанку в желании прикоснуться и понять, что мы оба настоящие.
Я чувствую. Вижу. Понимаю, что он, также, как и я, с трудом удерживает себя на месте. Нельзя. Чужие. Разные. У каждого – своя жизнь, более или менее подлатанная за три года.
– Я могу идти? – Пауза затянулась, а гляделки ни к чему хорошему не приведут.
– Останешься? – И он сейчас не про нас.
– Пока да, дальше посмотрим. Но мне есть куда уйти. Приглашений достаточно.
– Ты хороший работник.
– Человек – дерьмо. Забыл добавить, - не могу сдерживаться, снова плююсь ядом, вспоминая давние слова.
– Наедине, хоть как меня называй, при всех – соблюдай, будь добра, субординацию. Больше ни о чём не прошу, - немного расслабляется, опуская тон.
– Аналогичная просьба.
– Молча кивает, подтверждая, что наш маленький договор вступает в силу прямо сейчас. – Я могу идти, Сергей Сергеевич?
– Да, Елизавета Юрьевна. Если понадобитесь, я вызову.
Покидаю зал, чувствую его взгляд между лопаток даже сквозь стеклянные двери.
Игра началась. Выживет только один из нас.
Глава 2
Сергей
Лиза…
Зелёное марево, прожигающее до самого нутра. Всё живо. Я всё помню. Был уверен, что неприятная муть опустилась на дно, сохранив поверхность гладкой и спокойной. Ни хрена. Как только посмотрел в её глаза, вмиг всё взмыло вверх, окрасив воду, а заодно и мою душу, в грязный, поганый цвет неприязни между нами.