Бытие
Шрифт:
Одной из самых распространенных тем для религиозных проповедей является именно эта история.
Мы слышим о муках Авраама, его колебаниях, сомнениях, слезах, но в конечном итоге – о состоявшемся подвиге веры, не дрогнувшей руке с ножом, занесённым над своим единственным сыном. Нет, всего этого в книге Бытия нет, там сухое изложение событий, но мы понимаем, что принесение в жертву своего единственного сына является высшим актом веры, пусть даже слепой. Но было ли подобное действие беспрецедентным?
Во времена Авраама жертвоприношение детей было очень распространённым явлением.
Диодор Сицилийский писал, что во время осады Карфагена было сожжено более 500 детей, из которых 200 (сыновья знатных семейств) были определены властями, а около 300 принесено в жертву богам добровольно.
В святилище Тиннит в Саламбо, что в Карфагене, найдены тысячи урн с кремированными останками маленьких детей до двенадцати лет, но большинство детей младше двух лет.
В древности принесение в жертву детей считалось самоотверженным актом, так как верили, что боги окажут благоволение приносящим жертвы, т. е. семейство, клан, народ будет успешен в битве, получит защиту и прочие блага.
Причина приношения Исаака в жертву трудна для понимания современному читателю: "И было, после сих происшествий Бог искушал Авраама и сказал ему: Авраам! Он сказал: вот я. [Бог] сказал: возьми сына твоего, единственного твоего, которого ты любишь, Исаака; и пойди в землю Мориа и там принеси его во всесожжение на одной из гор, о которой Я скажу тебе" (Быт. 22:1–2). Итак, причина – это искушение, испытание Авраама Богом. В древности считали, что божество испытывает человека, как бы не зная результата испытания: "[Ангел] сказал: не поднимай руки твоей на отрока и не делай над ним ничего, ибо теперь Я знаю, что боишься ты Бога и не пожалел сына твоего, единственного твоего, для Меня" (Быт. 22:12).
Именно момент занесения ножа над отроком и стал решающим и требующим вмешательства ангела Господнего. Спустя несколько сотен лет с момента написания этой истории взгляд на Бога изменился. Во второй половине 1 в. н. э. апостол Иаков написал: "в искушении никто не говори: Бог меня искушает; потому что Бог не искушается злом и Сам не искушает никого" (Иак. 1:13). Мы видим, что уже существует понятие о всеведущем Боге, которому не нужно проверять человека на прочность, так как от Него ничего не скрыто.
Книга Иова рассказывает о споре между Богом и Сатаной. Предметом этого спора стал праведный Иов: «Не Ты ли кругом оградил его и дом его и все, что у него? Дело рук его Ты благословил, и стада его распространяются по земле; но простри руку Твою и коснись всего, что у него, – благословит ли он Тебя?» (Иов 1:10–11). Далее следуют постигшие Иова страшные трагедии, но Иов остался предан Богу, и Бог укоряет Сатану: «и доселе тверд в своей непорочности; а ты возбуждал Меня против него, чтобы погубить его безвинно» (Иов 2:3).
Итак, эти два рассказа имеют нечто общее – готовность Авраама и Иова покориться и принять волю Бога, даже когда речь идёт о собственных детях. Но есть и существенное отличие, говорящее
Изменение взгляда теологов на характер Бога можно проследить в двух описаниях одного события – переписи Давида из 2 книги Царств и более поздней книги Паралипоменон: "Гнев Господень опять возгорелся на
Израильтян, и возбудил он в них Давида сказать: пойди, исчисли Израиля и Иуду" (2 Цар. 24:1). "И восстал сатана на Израиля, и возбудил Давида сделать счисление Израильтян" (Пар. 21:1).
В более ранней книге Царств – гнев Господень. В Паралипоменоне причина – Сатана, так как автору, возможно, показалась нелогичной причина, указанная в книге Царств. Так и апостолу Иакову показалось невозможным искушение Богом Авраама, и поэтому он категорично протестует: "Сам не искушает никого" (Иак. 1:13).
«Бог искушал Авраама» или «каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью; похоть же, зачав, рождает грех, а сделанный грех рождает смерть», в данном случае не суть важно. Нас интересует сам факт жертвоприношения Богу: «И возвел Авраам очи свои и увидел: и вот, позади овен, запутавшийся в чаще рогами своими. Авраам пошел, взял овна и принес его во всесожжение вместо сына своего» (Быт. 22:13).
Мы видим, что Авраам пришёл на гору не для того, чтобы заколоть своего сына, это можно было сделать в любом месте. Но пришёл на особое место, чтобы совершить жертвоприношение ("Посему [и] ныне говорится: на горе Иеговы усмотрится", Быт. 22:14), ибо на этой горе Авраам должен был получить откровение – человеческая жертва отвергается.
Этот рассказ повествует о заместительной жертве и отвержении человеческих жертвоприношений. Автор Бытия показывает, что Богу достаточно одной готовности принести в жертву самое дорогое, к тому же – в особом месте, а именно на горе Мория. В 9–8 вв. до н. э. происходила борьба за централизованный культ и проведение жертвоприношений только в Иерусалимском храме, и рассказ о жертвоприношении патриарха на храмовой горе служил весомым аргументом в этой борьбе:
"И делал Иоас угодное в очах Господних во все дни свои, доколе наставлял его священник Иодай; только высоты не были отменены; народ еще приносил жертвы и курения на высотах" (4 Цар. 12:2–3).
"И вывел всех жрецов из городов Иудейских, и осквернил высоты, на которых совершали курения жрецы, от Гевы до Вирсавии, и разрушил высоты пред воротами, – ту, которая у входа в ворота Иисуса градоначальника, и ту, которая на левой стороне у городских ворот. Впрочем, жрецы высот не приносили жертв на жертвеннике Господнем в Иерусалиме, опресноки же ели вместе с братьями своими" (4 Цар. 23:8–9).
Пещера Махпела
«После сего Авраам похоронил Сарру, жену свою, в пещере поля в Махпеле, против Мамре, что [ныне] Хеврон, в земле Ханаанской» (Быт. 23:19).