Быть вместе

Панова Мария

– Но почему? – искренне удивилась Мелиса.

– Может быть потому что мы расстались, – иронично предположил Олег.

– Что нам мешает быть просто друзьями? – не унималась она.

Олег раздраженно вздохнул.

– Мелиса, прошу тебя хватит!

– Олег, я не понимаю почему…

Начала говорить Мелиса, но у Олега зазвонил телефон.

– Извини, – сказал он и ответив на вызов ушел в дом оставив молодую женщину одну.

С юности Олег не имел недостатка в женском внимании и при желании вскружить голову любой представительнице слабого пола ему не составляло особого труда может быть поэтому однолюбом он

не был. Меняя женщин как перчатки, он не стремился создавать прочных отношений. Но справедливости ради надо бы заметить то что мало кто в юности поступает иначе. С возрастом он стал более рассудительным, но создать семью и остановить свой выбор на одной единственной он всё же не так и не смог. Он иногда думал, что и Ольгу, ту женщину к которой он питал неразделённые чувства, полюбил лишь потому что она была замужем и была не доступна.

Осенний роман Олега с Мелиссой продлился всего месяц, он очень скоро устал от неё и порвал отношения. Но молодая женщина всё никак не могла успокоиться при каждом удобном случае напоминая Олегу о себе и о том, как хорошо им было. Но ключевым для Олега во свей этой истории оставалось слово «было», он никогда не возвращался к тем, кого когда-то оставил. К тому же болезненная безответная любовь к Ольге глубоко вошла в гордое сердце, Олег думал о ней и не хотел расставаться с этими мыслями хотя они причиняли ему только боль.

День снятия блокады Ленинграда в семье Олега был праздничным днём и его отмечали особенно торжественно. Родственники собирались по возможности вместе, накрывался стол, из шкафов доставали старые фотоальбомы. Олег всегда любил этот день, наполненный тихой грустью и светлой радостью. В детстве он с трепетом слушал рассказы старших родственников об ужасах блокады, о чудесах мужества защитников города и о низости предателей. Взрослея Олег замечал, как рассказы эти повторялись из года в год, старики впадали в беспамятство, умирали, но каждый год двадцать седьмого января по-прежнему семья собиралась вместе и листая за столом толстые фотоальбомы они по-прежнему вспоминали блокаду и по-прежнему были бесконечны благодарны тем, кто устоял и выдержал, защитил и не сломался под непосильным бременем.

В Питере у Олега жила двоюродная сестра Ирина с мужем Василием, племянники Борис и Тихон. С ними он и встретил день снятия блокады. С Ириной Олег рос в Североморске они дружили с детства и лет в семь даже собирались пожениться. Их проделки и приключения в семье вспоминали со смехом хотя эта парочка, как говорила Вера Михайловна, попила много крови. Повзрослев брат и, сестра сохранили дружбу и нежную привязанность, не смотря на то что их разделили многие километры. Ирина выйдя замуж уехала из Североморска к мужу в Питер там родились её сыновья. Глядя на свояка-офицера Балтийского флота Олег думал о том, что совершил ошибку уволившись в запас ему ещё можно было служить и служить. Он мог уехать в Калининград туда его звал старый друг отца и служить в штабе. Он мог уехать во Владивосток или в Севастополь, мог остаться и в Североморске, наконец! Но он уволился, сдался и всё из-за женщины. Олега всякий раз передёргивало от этих мыслей он чувствовал себя проигравшим и злился на нелепую череду случайностей, на ненужную неразделённую любовь, на хорошую память, не дающую забыть ему ту из-за которой жизнь его полетела в тартарары. Из-за праздничного стола свояк уехал на вахту, а племянник пошел гулять.

– Если бы не дай Бог конечно, – Олег воздел глаза к небу, – я родился бы женщиной, никогда бы я не связал своей жизни

с офицером.

– Это ещё почему? – смеясь спросила брата Ирина.

– Вечное нескончаемое ожидание, – ответил Олег, – Не представляю, как вы это переносите.

– Я слишком занята собой чтобы замечать отсутствие моих мужиков, – махнув рукой сказала Ирина, – А вот их наличие очень сильно осложняет мне жизнь. Давай уберём со стола если ты никуда не спешишь.

– Давай, – пожал плечами Олег.

Он молча помогал сестре составляя тарелки стопкой, аккуратно складывая приборы, а Ирина наблюдала за братом.

– Олег, – наконец не выдержав его подозрительного молчания сказала Ирина, – У тебя что-то случилось?

Он загрузил посуду в посудомойку и закрыв машину нажал кнопку пуск. Машина недовольно вздохнула и заворчав начала работу.

– Ничего, – вздохнув произнёс Олег, – Ничего нового. Всё то же всё с тем же. Не нужно было увольняться, не нужно было уезжать, но теперь уже поздно. Глупо жалеть вдогонку.

– А вот я считаю, что ты всё сделал правильно! – Ирина строго свела брови, – Не понимаю только за что ты себя грызёшь.

Олег устало махнул рукой.

– Давай сменим тему…

– Нет, давай лучше поговорим, – Ирина села к столу, – Я давно уже хотела, а сейчас как раз никого нет.

Олег знал спорить с сестрой делом было безнадёжны. Он конечно мог бы уйти чтобы избежать разговора, но домой Олегу не хотелось, и он сел на против.

– Что тебя тревожит? – спросила Ирина.

Олег усмехнулся, сестра была психологом, а он довольно скептически относился к психологии в общем и к изысканиям Ирины в отношении себя, в частности.

– Ир, ну правда, брось ты это. Я не поддаюсь анализу, я уникален! – засмеялся Олег.

– Не спорю, твоя уникальность не вызывает у меня никаких сомнений, но мне не нравиться твоё подавленное состояние. Уже несколько месяцев ты как сомнамбула, ходишь, ешь, пьёшь, спишь, но ничего не чувствуешь. Я права?

– Я сварю кофе? – вместо ответа спросил Олег и встав подошёл к кухонному шкафу где сестра держала всё необходимое для ритуала варки его любимого напитка.

– Я права, – покачав головой с грустью сказала Ирина, – Олег давай поговорим. Я уверенна тебе станет легче.

– А я не уверен, – бросил через плечо Олег.

Ира хорошо знала брата он хотел поговорить иначе просто ушел бы.

– Как у тебя дела в училище? – спросила Ирина прервал молчание.

– Хорошо, – равнодушно ответил Олеге.

Он насыпал в турку крупно смолотые зерна ароматного кофе.

– А в институте?

– А там ещё лучше. Ты будешь кофе? – спросил он, посмотрев на сестру в пол-оборота.

– Да, – ответила она, – Значит ты жалеешь, что уволился в запас…

– Не в этом дело! – Олег раздраженно перемешал сухие кофе и сахар на дне турки и поставил её на огонь конфорки, – Не об этом я жалею! Я вообще не жалею, что ушел с флота, – он тяжело вздохнул, – Хотя может быть не много и жалею… Я жалею о том, как я ушел. Понимаешь? Это было похоже на бегство. Это унизительно!

Ирина слышала в голосе брата досаду и горечь.

– Мне нужно было остаться! Мне нужно было добиться… – Олег осёкся, – Нужно было… – уже спокойнее произнёс он и Ирина услышала, как тихонько зашипела вода, попавшая в раскалённую турку, а через мгновение по кухне, поплыл приятный аромат черного кофе.

– Олег, – с материнской лаской в голосе произнесла Ирина, – если ты думаешь, что мог бы поступить по-другому, то знай ты не мог.

Олег обернулся и вопросительно посмотрел на сестру.