Быть собой
Шрифт:
– И твоим тоже. Но тебя не было, когда этот урод схватил ее за горло и послал в меня Ступефай, – Рон опустился на пол и, откинув крышку сундука, бросил туда мятую мантию. Бессильно сжал кулаки и стиснул зубы – до скрежета, до хруста.
Разговор необходимо было увести в сторону, мысли о том, что приходится переживать Гермионе, были тягостными и потому невыносимыми. Вряд ли озвученное Роном имело место быть – если Гермиону действительно хотят обменять, ей не причинят вреда. Муки совести грызли как голодные звери – он должен был оказаться рядом с Гермионой, ведь ни один Пожиратель не стал бы возиться с маглорожденной, попади Гарри в его поле зрения.
Гарри, тщательно подбирая слова, упомянул о сцене в больничном крыле и о поведении Грейлифа.
– Расскажи обо всем Дамблдору, – Рон швырнул футболку на пол и с размаху плюхнулся на кровать.
– Он не станет меня слушать, – в этом была своеобразная горькая ирония – тот, кому доверял, отворачивался от него, а Грейлиф, намеренья которого по-прежнему оставались неопределимыми, без колебаний согласился помочь. Даже не зная истинной подоплеки просьбы. Гарри сделал зарубку на памяти – узнать причину этой невиданной щедрости.
Рон безразлично пожал плечами – он, видимо, и не рассматривал всерьез свое предложение. Взмахом палочки выгнал из-под кровати выводок грязных непарных носков и отправил их в сундук.
– Тогда что ты собираешься делать?
Гарри принялся расхаживать по комнате – скелет мысли, хрупкий поначалу, обрастал плотью дерзких допущений.
– У тебя еще остался зачарованный галеон, Невилл?
Невилл залез в карман и вытащил монету.
– Гермиону нельзя вернуть, – Гарри крепко зажал в кулаке галеон, представив, что сжимает шею Волдеморта. – Потому я сделаю все, чтобы никого не забрали так, как ее.
– Ты хочешь возродить Армию Дамблдора, – круглое лицо Невилла озарилось глубинным внутренним светом – храбрость то была или рожденное ею отчаянье? Он с грохотом захлопнул крышку сундука. – Значит, я остаюсь.
========== Глава вторая. Было, есть, не будет ==========
4
Сдвоенную пару ЗОТИ в понедельник заменили трансфигурацией – в иной день Гарри обрадовался бы отсутствию Снейпа, сегодня же грызло любопытство и легкое беспокойство – Снейп был единственным источником новостей о Гермионе. МакГонагалл рассерженной кошкой металась меж парт, голос ее звучал звонче, чем обычно, а из аккуратного пучка выбилось несколько прядей. Она то и дело смотрела на парту, за которой прежде сидела Гермиона – и оттого казалось, что на уроке присутствует призрак.
Гарри невербально трансфигурировать сороку в кастрюлю не сумел; взмыленная, растрепанная и расстроенная преподавательница не сняла ни балла. К концу урока сбежавшая кастрюля Дина стащила у Лаванды браслет – и МакГонагалл, обреченно махнув рукой, отпустила учеников прежде, чем прозвенел колокол.
После уроков Гарри отправился к директору, но и там ждало разочарование – Дамблдора срочно вызвали в Министерство Магии. Промаявшись до вечера, после ужина поспешил к кабинету ЗОТИ. Испробовав отпирающее заклятье и вдоволь отведя душу ударами по двери, Гарри сел на ступеньки и задумался. Возвращаться в гостиную не хотелось – там ждало домашнее занятие, объем которого наводил на мысль, что преподаватели желают отыграться на оставшихся учениках за недостающих. Ранние сумерки и октябрьский дождь, губили на корню желание потренироваться, а слежка за Малфоем, кажущаяся
Запустил камешек, выуженный из трещины в истертых ступенях, в стену, и поднялся, отряхивая мантию. Существовал еще один человек, который мог знать о Гермионе. И пришла пора нанести ему визит.
*
– Вам так понравилось мое вино, мистер Поттер, что вы решили навестить меня в неурочный час? – под пытливым взглядом Грейлифа весь запал испарился.
– Я хотел спросить – не слышали ли вы чего-нибудь о Гермионе, – «И о том, что спаивать несовершеннолетних учеников – верный путь к преждевременному уходу с должности».
– Почему вы решили, что я могу быть в курсе? – Грейлиф продолжал стоять на пороге, глядя на Гарри как на лабораторную мышь, сумевшую найти выход из картонного лабиринта по запаху сыра. – Впрочем, проходите, – он отступил в сторону, давая дорогу, и, дождавшись, пока Гарри зашел, запер дверь на засов. – Не люблю незваных гостей, – пояснил он. Намек вышел более чем прозрачный. Уши стали горячи как вскипевший чайник.
– Так сложилось, что вы явились по адресу, как ни странно это прозвучит, – сказал Грейлиф, гася огонь под массивным чугунным котлом, в котором кипело незнакомое зелье. – Темный Лорд, на ваше счастье, занят более важными делами и мисс Грейнджер… находится в относительной безопасности.
– С ней все в порядке?
– Насколько это возможно в сложившейся ситуации, – на лице Грейлифа мелькнула тень сочувствия – такая мимолетная, что Гарри решил: показалось.
– Я должен поговорить со Снейпом.
– Это невозможно, – Грейлиф выговаривал слова четко, словно разговаривал с ребенком. – Есть причина, по которой вы слышите новости от меня, а не от Северуса.
– Он мертв? – Гарри смял в кулаке ткань мантии. Мир стремительно летел в тартарары, а Гарри не мог сделать ничего, чтобы его остановить.
– Нет. Однако Темный Лорд был весьма недоволен тем, что вас не оказалось среди учеников, посетивших в тот день Хогсмид. Северус поведал о причине этого. – Грейлиф с такой непринужденностью упомянул, что Снейп настолько слаб – а человека, более ненавидящего казаться слабым, Гарри не знал, – что отменил занятия по окклюменции… Действительно ли Грейлиф был со Снейпом в приятельских отношениях, или это была очередная маска?
– Волдеморту не понравились объяснения, – Гарри опустился на стул и зарылся пальцами в волосы, в жесте немого отчаянья. – Чертов ублюдок может сорваться на Гермионе, так? – в эту минуту он без колебаний бросил бы в Волдеморта «Авадой», появись тот посреди кабинета.
Грейлиф трижды помешал в котле, прежде чем ответить. К тому времени зелье загустело до консистенции жидкой сметаны, обрело насыщенно-лиловый цвет свежего синяка и стало пахнуть абрикосовым вареньем.
– Вы очень необычный человек, мистер Поттер, – не разобраться, чего было больше в его тоне – одобрения или оскорбительного снисхождения. – Немногие осмелятся называть Темного Лорда по имени и так экспрессивно отзываться о его происхождении.
– Он и есть ублюдок, – возразил Гарри. – Его родители не были женаты.