Быть может...
Шрифт:
– Не изображай из себя невинную овечку!
– Каюсь, грешен! – беспечно бросил Рейнер. – Но с тобой было так удобно.
Подруга детства, нуждающаяся в помощи старого друга, и все такое прочее.
Даже самая подозрительная жена не стала бы ни о чем беспокоиться. Я бы, конечно, тоже поимел тебя, если бы представился случай. – Он пожал плечами.
– И квартиру ты помогла бы мне тогда оплачивать. Но ты зациклилась на любви и браке, а это не моя стихия. Уолтеру, кстати, это тоже не нужно. Это я говорю на случай, если ты была настолько глупа,
– Убирайся, – еле сдерживаясь, процедила Тереза.
– С большой охотой. Я зашел только из-за этого. – Рейнер приподнял пластиковый пакет, который держал в руке. – Твой жакет. Тебя не оказалось дома, и я подумал, что Уолтер сможет передать тебе это завтра на работе. А так еще лучше.
Он бросил пакет, и Тереза, поймав его на лету, прижала к груди, словно это был щит.
– Послушай, Тесе, расскажи мне о нем. – Тон Рейнера изменился, в нем слышался намек на непристойность. – Что он такое делает в постели, что все девицы тают и хотят еще?
У Терезы появилось ощущение, что ее вываляли в грязи. Она уставилась на Рейнера, не в силах произнести ни слова.
– Правда, на твоем месте, я бы не рассчитывал на продолжение, – продолжал он. – Очень сомневаюсь, что Уолтер занес тебя в свой список. Ты еще не в курсе, что Уолтер оценивает всех своих женщин по десятибалльной системе?
Грейс давно говорила мне об этом. Это единственное, в чем она не одобряет своего дорогого кузена. – Рейнер послал ей воздушный поцелуй и ушел.
Тереза долго стояла неподвижно, уставившись в пространство пустым взглядом. У нее было ощущение, что ее тело, душа, мозг – все онемело. Но она знала, что скоро, очень скоро придет невыносимая боль и чувство глубокого унижения, которое не выразить словами.
Я должна выбраться отсюда до возвращения Уолтера, подумала она, очнувшись от оцепенения. Тереза нашла свое платье, переоделась. Вынула из пакета жакет и слегка встряхнула его, разглаживая образовавшиеся складки.
– Тереза? – Она была так занята своим побегом, что не слышала, как вернулся Уолтер. Он стоял в дверях и смотрел на нее вопросительно. – Ты оделась? А как же завтрак в постели?
– Я передумала. – Боже, я еще могу разговаривать нормальным голосом?! – Я не любительница круассанов и шампанского.
На лице Уолтера не дрогнул ни один мускул.
– Очень хорошо. Я купил бекон – на случай, если мы вдруг проголодаемся ночью. Еще яйца, помидоры и сосиски. Да, еще две банки паштета и фрукты на ланч.
– Меня здесь не будет. Ни на завтрак, ни на ланч и даже ни на одну лишнюю минуту.
– Что еще за новости?! – Уолтер нахмурился. – И как это оказалось здесь?
– Он указал на ее жакет.
– Рейнер принес. Весьма мило с его стороны, не правда ли? Ты не запер дверь, и он просто вошел.
– О черт! Прости, Тесе. – Уолтер выглядел искренне удрученным. – Я был уверен, что он не осмелится показаться здесь снова. Но не мог же он расстроить тебя опять?
– Наоборот. – Тереза сжала пальцы рук в кулаки. – Рейнер оказал мне большую услугу.
Уолтер смотрел на нее в полном недоумении, затем осторожно отступил назад, подняв руки вверх.
– Ты свободна, – заявил он с угрозой в голосе, – но мне кажется, я заслуживаю объяснения.
Тереза прошла мимо него, стараясь избежать малейшего контакта. Она должна вытравить из своей памяти даже мимолетное воспоминание о его прикосновениях, о своих ощущениях, когда он был рядом с ней, внутри нее… Прошлой ночью Уолтер сделал ее своей – раскованной, свободной, жадной до ласк и изобретательно дарящей эти ласки. Сейчас Тереза снова принадлежала самой себе.
Уолтер прошел за ней в столовую, наблюдая, как она берет свою сумку со стола.
– Я жду, Тереза, – напомнил он.
Она повернулась к нему лицом.
– Твоя преданность кузине, Уолтер, достойна восхищения, но я не ожидала, что ты готов зайти так далеко. Теперь я знаю, что ты задумал соблазнить меня для того, чтобы разлучить с Рейнером.
– О чем ты говоришь?
Она увидела, как кровь отхлынула от его лица.
– Ты отрицаешь, что использовал себя в качестве наживки – пригласил меня на ужин в ресторан, взял на работу, устроил мне праздник в день рождения?
Тереза бросала ему в лицо слова, пытаясь с помощью гнева загнать обратно слезы, которые готовы были брызнуть из глаз. И в то же время какая-то часть ее души молила Бога, чтобы Уолтер действительно отмел обвинение, назвал Рейнера лгуном и навсегда рассеял ее ужасные сомнения.
Но потрясение на его лице сменилось выражением вины.
– Значит, все правда? – снова спросила Тереза. – Ты говорил, что никогда не лгал Грейс. Окажи и мне такую же любезность.
Уолтер тяжело перевел дыхание.
– Да, но я хочу объяснить тебе…
– В этом нет необходимости. Мне уже и так все понятно. – Тереза подошла к двустворчатым стеклянным дверям. – Я только не знаю, зачем тебе понадобилось ломать комедию и после того, как я рассталась с Рейнером. Не мог упустить еще одну претендентку на твое и без того переполненное любовное ложе? А может, это была награда за мое примерное поведение – за то, что я ничего не рассказала Грейс?
– Я думал, что это любовь. – Голос Уолтера было трудно узнать.
– Любовь? – с сарказмом переспросила Тереза. – Да ты даже не знаешь, что это такое! Кстати, я слышала о твоем донжуанском списке. Так вот, я решила завести собственный список – мужчин цельных, достойных и обладающих элементарной человеческой порядочностью. У тебя, Уолтер, этих качеств и в помине нет.
Она открыла дверь и вышла из дома.
Тереза зачехлила пишущую машинку и со вздохом откинулась на спинку стула.
Работа была ее спасением. В данный момент Тереза подменяла заболевшую секретаршу в телефонной компании и была так занята, что на посторонние мысли времени, слава Богу, почти не оставалось. Тереза уже подумывала о том, чтобы занять еще и выходные – устроиться в «Макдоналдс», например.