Быть корейцем...
Шрифт:
Сейчас, как показывают опросы общественного мнения, во многих развитых странах родители стали отдавать предпочтение дочерям. Однако в Корее древние обычаи не изменились. За многие века господства конфуцианства особое отношение к сыновьям вошло в плоть и кровь корейцев, стало неотъемлемой частью их культуры. Старые поверья сейчас уже забыты, однако крайне серьёзное отношение к продолжению рода по-прежнему характерно для Кореи. Впрочем, дело не только в суевериях и традициях. Есть и вполне материальные причины, которые заставляют корейцев предпочитать сыновей дочерям. Во-первых, Корея отличается от других экономически развитых стран тем, что в ней практически отсутствует система социального обеспечения. Основную часть заботы о престарелых и больных берут на себя их семьи. Однако семья –
Итак, пристрастие корейцев (и других народов Восточной Азии) к сыновьям – явление не новое и, в общем, не очень изменившееся с годами. Однако развитие современной технологии в условиях сохранения старого подхода к семье неожиданно принесло новую угрозу. В последнее десятилетие корейское правительство не на шутку встревожено появлением дешёвых и надёжных способов определения пола ребёнка на ранних стадиях беременности. Если родители смогут заранее узнать, какого пола их будущее чадо, то ясно, что матери, беременные девочками, будут чаще совершать аборты, а это неизбежно приведёт к демографическому дисбалансу.
В конце восьмидесятых годов стало ясно, что это – не пустые страхи. Именно тогда корейские демографы, а за ними – и политики забили тревогу: в стране стал быстро расти разрыв между численностью новорождённых мальчиков и новорождённых девочек. В 1989 году, например, среди первых рождений на каждые 100 девочек приходилось 107 мальчиков. Пропорция эта близка к естественной (примерно 100 к 105), но вот среди вторых рождений соотношение было уже 100 к 112, среди третьих – 100 к 189 и среди четвёртых – 100 к 210(!). Таким образом, родители достаточно спокойно относились к тому, что их первый ребёнок – девочка, но вот появление второй или, тем более, третьей дочери в семье рассматривалось ими как нежелательное событие, и они стали принимать меры к тому, чтобы на свет появился именно сын.
Именно в олимпийском 1988 г. дисбаланс впервые достиг заметных пропорций. Это вызвано было ещё одним забавным обстоятельством: в соответствии с древнекитайским календарем, который в России почему-то именуют «восточным», 1988 г. был годом дракона. Старинные поверья утверждали, что женщины, рождённые в год дракона, становятся плохими жёнами, и у них действительно бывают проблемы с созданием семьи: желающих жениться на женщине-«драконе» не так уж и много, ведь традиционную астрологию многие по-прежнему воспринимают вполне всерьёз. Поэтому в «год дракона», многие женщины, узнав, что они беременны девочками, предпочли сделать аборт.
В 1990 г. разрыв между численностью мальчиков и девочек среди новорождённых в целом достиг рекордной величины: 116:100. В некоторых же районах, например, в известном своими патриархальными, ультратрадиционными нравами городе Тэгу, этот разрыв был ещё больше. Так, в 1988 г. в Тэгу на каждые 100 новорождённых девочек приходилось 136 (!) мальчиков. Вообще, именно в более консервативных провинциях южной части страны разрыв между количеством мальчиков и девочек особенно велик.
Понятно, что все эти тенденции вызвали немалое беспокойство у властей. Проведённые тогда социологами исследования показали, что корейцы, если бы им предоставили полную свободу в выборе пола ребёнка, рожали бы сыновей примерно в полтора раза чаще, чем дочерей. Это означает, что Корея через несколько десятилетий превратилась бы в страну, где мужчин почти в полтора раза больше, чем женщин!
Стремясь не допустить возникновения такой демографической ситуации, корейские власти решили принять меры. В мае 1994 года Министерство здравоохранения категорически запретило врачам выяснять половую принадлежность эмбриона. Врач, нарушивший этот запрет, лишается
Меры эти оказались успешными – даже более успешными, чем надеялись сами их инициаторы. Впрочем, немалую роль сыграл тут и распад традиционных патриархальных представлений, который в 1990-е годы шёл в Корее особенно быстро. После 1995 г. разрыв стал заметно снижаться. В 1995 г. в Корее на 100 новорождённых девочек пришлось 113,3 мальчиков. Когда же были подведены демографические итоги 1997 г., то многие в Корее вздохнули с облегчением: в 1997 г. на каждых 100 родившихся девочек пришлось 108,4 мальчика. Примерно эта пропорция существовала и в последующие годы (в 2000 г., например, 109,6:100). Это ещё не совсем нормальное соотношение (оно, напоминаю, составляет 105 мальчиков на 100 девочек), но всё-таки достаточно близко к нему.
Однако по-прежнему немалый дисбаланс сохраняется в более традиционных районах, на крайнем юге полуострова. В том же патриархальном Тэгу, например, на 100 родившихся девочек в 1997 г. пришлось 112 мальчиков. Вдобавок, надо помнить, что на практике все эти ограничения затрагивают по преимуществу семьи, относящиеся к бедным и средним слоям. Богачи имеют возможность обойти запреты, слетав, например, в одну из стран, где определение пола ребёнка никак не ограничивается, или же найдя сговорчивого доктора, который, получив весьма приличную компенсацию за риск, согласится на время забыть о суровых министерских инструкциях. Некоторые факты говорят о том, что таких сговорчивых врачей в Корее немало. Как иначе объяснить, например, тот факт, что, по сообщению еженедельника «Сиса чжорналь», в одной из дорогих частных клиник в пригородах Сеула на каждые 100 новорождённых девочек в 1997 году приходилось 130 новорождённых мальчиков? Конечно, принцип «не пойман – не вор» никто не отменял, однако значение этих цифр всем понятно.
Таким образом, можно сказать, что ситуация находится под контролем, но проблема в целом отнюдь не решена. Чем грозит демографический кризис в перспективе? Даже если соотношение мальчиков и девочек сохранится не нынешнем уровне, корейское общество через одно-два десятилетия приобретёт уникальные черты. Подобный дисбаланс, правда, существует и в некоторых других государствах Восточной Азии, а также в мусульманских странах, однако нигде он не достигает таких размеров, как в Корее. Уже сейчас ясно, что в 2010 г., когда вырастут дети, рождённые в начале девяностых, в Корее среди вступающих в брачный возраст молодых людей на каждые 100 невест будет приходиться 123 жениха. К каким последствиям это приведёт? Спекуляции на эту тему часто появляются на страницах корейской печати. Специалисты предрекают рост сексуальных преступлений всех видов, гомосексуализма и проституции. Вероятен и «импорт невест» (скорее всего, как отмечают газеты, из Китая, откуда уже сейчас некоторые корейцы «ввозят» себе жён). Впрочем, не все последствия возникающего дисбаланса будут негативными. Например, отмечается, что редкость и, соответственно, исключительная «ценность» жён может привести к изменениям в семейных отношениях, и, возможно, сделает корейцев более заботливыми и внимательными мужьями. Что ж, поживём – увидим...
140 тысяч приёмных детей
Вот уже много лет, как я преподаю корейский язык и историю в Австралийском Национальном Университете – и время от времени среди моих студенток попадаются девушки с корейской внешностью, но вполне западными именами и фамилиями, не знающие, вдобавок, по-корейски не слова. Это – приёмные дети австралийских семей. На протяжении многих десятилетий Корея служила одним из главных «поставщиков» приёмных детей – роль, которая только в последние годы перешла к Китаю, России и странам СНГ.