Быть Корелли

Грэм Анна

Она ждала с нетерпением того момента, когда избавится от платья и продемонстрирует лучшую себя — в чёрном комплекте, дизайн которого навеян модой ревущих двадцатых, закрытом, но оставляющий простор для фантазии. Как только раздался писк открываемой двери, Изабелла скользнула в темноту и нащупала сбоку молнию платья. Молния коротко взвизгнула.

— Изабелла… — было сказано с восхищением и предвкушением, когда она, перешагнув скомканное на полу платье, двинулась к его спальне.

На ней всё ещё были каблуки, бриллианты и прическа, но из молодой леди она превратилась в даму полусвета, женщину для утех. Изабелла знала, как вызывающе и будоражаще выглядит, и это заводило её ничуть не меньше, чем голодный взгляд Алессандро Корелли. Сейчас она хотела его как никогда. От усталости не осталось

и следа — Алессандро Корелли завёл её, словно двигатель своего «Линкольна», и она оказалась безотказной, словно механизм.

— Слишком много одежды, — она придирчиво оценила его с головы до ног.

Он был прекрасен в этом смокинге, в белой рубашке с растерзанным воротом в красных следах её помады. Его щека, подбородок были в следах её помады, и он казался ей беспомощным, побежденным — таким, каким она мечтала его видеть, сидя запертой в особняке проклятого Осборна. Изабелла сделала два ленивых, нарочито медленных шага к нему, застыла на расстоянии ширины ладони он его груди. Он дышал медленно и глубоко, но бешено пульсирующая на шее венка и оттопыренная ширинка брюк выдавали его с головой.

— Так-так… — она коснулась его груди.

Алек дал ей верховодить, с улыбкой подставляясь под её быстрые, ловкие пальцы. Она скинула пиджак, расстегнула сорочку, взялась за брюки… Изабелла ласкала его через ткань трусов, покрывая поцелуями шею и грудь. Глядя ему в глаза, медленно опустилась на колени. Томно застонав, прижалась к нему щекой, игриво прикусила член через ткань трусов. Огладив его бедра, она спустила его бельё вниз.

Ей нравилось на него смотреть. Смотреть и видеть, как она действует на него, как сильно Алек её желает. Ей нравилось ощущать во рту его твёрдую гладкость, нравилось делать ему хорошо. С Осборном она выполняла лишь функцию, считая про себя секунды до финала, с Алессандро же всё было иначе — ей хотелось делать это для него. Её умелый язык порхал вокруг головки, дразнил. Она вынимала его изо рта и помогала себе рукой, щедро смоченной слюной, а после брала его снова, и продвигалась глубже, дальше, до конца. Она давно натренировалась подавлять рвотный рефлекс — Изабелла глубоко дышала носом, расслабляя горло, двигалась, плотно сжимая губы и оставляя красные следы на стволе. Изабелла сходила с ума от желания: ей хотелось ощутить его вкус хотелось, чтобы он залил ей рот, лицо, чтобы семя стекало по подбородку и падало светлыми шлепками на баснословно дорогое платье. Кажется, она сказала это вслух, как только на мгновение выпустила его изо рта, чтобы отдышаться.

— С удовольствием. Но позже.

Алек сделал шаг назад, избавился от оставшейся одежды. Изабелла смотрела на него снизу вверх, так и найдя в себе сил подняться с колен. Он был прекрасен. Как греческий бог. Подтянутый, но не перекачанный. Высокий, прекрасно сложенный, стройный. Его руки… Изабелла смотрела на них и не могла поверить, что этими руками он обнимал её. Алек крутанул запястьем, снимая часы, и Изабелла едва не застонала — у него были невозможно красивые пальцы. Ладонь, оплетенная сетью вздыбленных вен — широкая, длинная, мужественная. Рельефные плечи. Она ощутила, как захолодило между ног — ткань трусиков оказалась полностью мокрой.

— Иди ко мне.

Алек поднял её с колен, прислонился лбом к её лбу, взял её лицо в пригоршню. Поцеловал так нежно, так трепетно, что Изабелла на мгновение подумала, что он любит её. Уже любит, несмотря на то, что их отношениям нет и недели. От его прикосновения по спине бежала дрожь — он коснулся её голых лопаток, дотронулся до шнуровки корсажа. Молча развернул её спиной, заставив опереться руками о комод, принялся расшнуровывать.

— Какая сложная упаковка… — он дёрнул зубами шнурок, Изабелла почувствовала его горячее дыхание на коже спины. — И как ты это надела?

— Есть небольшие хитрости, — уклончиво промурлыкала она в ответ.

Изабелла прогнулась, потёрлась ягодицами о его крепкий член. Ей не терпелось начать. Ей не нужны были ни прелюдии, ни дополнительные стимуляции — её бросало то в холод, то в жар, и руки подгибались, когда Алек случайно толкал её в спину, борясь с застёжками. Когда он взялся за её трусики, медленно, дразняще спуская их вниз, покрывая

поцелуями её бёдра, ягодицы, Изабелла едва не застонала от негодования.

— Прямо сейчас, пожалуйста.

Прямо здесь, на комоде, у зеркала, где отражались её пьяные глаза. Алек выпрямился, вырос позади неё, бросив перед ней скомканный чёрный лоскут. Его серо-стальные глаза потемнели до цвета тёмного грозового неба, зрачки расширились, когда он столкнулся с её пустым, невидящим, глубоким, как пропасть, взглядом. Она опустилась на локти и толкнулась вперёд, ощутила между ягодиц его член. Алек словно издевался над ней — он ни на полдюйма не двинулся ей навстречу, испытывая её выдержку, свою выдержку. И Изабелла, поднявшись на носочки, толкнулась сама. Она сама насадилась на него. Сама двинулась назад, чтобы освободиться, прокричаться, продышаться от остроты ощущений. Насадилась снова, и снова. Она трахала его сама в той позе, в которой обыкновенно мужчине иметь женщину, и это лишь доказывало то, как велико её желание соединиться с ним. И это определённо льстило Алеку.

— Полегче, — усмехнувшись, он слегка шлёпнул её по заднице, когда она стала неистовствовать, явно доводя себя до оргазма. Изабелла замерла, чуть развернула плечи, чтобы посмотреть на него.

— Не думал, что скажу это, но мне нравится, как ты злишься.

Стоя в неприличной позе, с его членом внутри, Изабелла умудрилась полоснуть его яростным взглядом. Совершенно бешеным.

— Не искушайте меня, синьор Корелли, — прошипела она, словно змея.

— И что же ты сделаешь?

Алек крепко сжал её бедра так, что на нежной коже остались следы пальцев.

— Сама, — едва ли не прорычала она. — Всё сделаю сама.

— Я хочу посмотреть… — вдруг сорвалось с языка, и Изабелла резко выпрямилась, встряхнула волосами. Развернулась, дерзко взглянув на него, толкнула его в грудь, освобождая себе путь.

Глава 26. Непростой человек

–  1 -

Алек не узнавал себя. С ней он медленно превращался в похотливое животное. С ней его фантазия становилась настолько разнузданной, что Алессандро сам себе удивлялся. Он смотрел на неё, как загипнотизированный — как она идёт к постели, обнажённая, безупречно стройная, покрытая ровным южным загаром, как укладывается на тёмно-серое покрывало, как разводит ноги. Ему хотелось броситься на неё и одновременно хотелось смотреть, как она трогает себя, как погружает в себя пальцы, как шире раскидывает ноги, приподнимает бедра, чтобы оттрахать себя глубже, но Алек словно прирос к полу. Когда она застонала и дёрнулась, готовая вот-вот завершиться, он зажал в ладони член, чтобы не спустить только от одного этого зрелища. Больше тянуть было нельзя — её крик, глубокий, гортанный, шедший откуда-то из глубин её естества, выбил его из оцепенения. Алек шагнул к ней, навалился сверху, развёл ей руки, прижал их к подушке над её головой. Взгляд её был мутным, она словно была не в себе — доведённая до исступления, до сумасшествия, которое Алек прервал на самом пике.

Он вонзился в неё, и крики продолжились. Алек вырвался в неё резко, грубо, до основания. Тела стукались о тела, скомканное под ними покрывало упало на пол, за ним скатились обе подушки, Алек не удивился бы, если б у кровати подломились ножки — никто никогда так яростно её не эксплуатировал.

Когда Изабелла, подгоняемая волнами сильнейшего оргазма, вцепилась в его плечи ногтями и попыталась выползти, Алек силой удержал её. Изабеллу встряхнуло, мышцы живота налились тяжестью и сделались каменными, а потом — словно кто-то надрезал их ножницами — сдулись, растворились, оставив под кожей шар из воздуха. На пике она на мгновение провалилась в небытие и испугалась этого — впервые в жизни она настолько потеряла над собой контроль. Впервые в жизни её тело так бурно реагировало на оргазм. Она не успела опомниться, не успела прийти в себя, когда Алек до боли сжав ей запястья, дважды толкнувшись в неё, сильно, глубоко, болезненно, завершился следом. Он кричал ей куда то в шею, в ключицу, в плечо, тыкаясь в неё влажным лбом, и Изабелла понимала, что он испытывает ровно такую же бурю, что только что испытала она.