Быть Героем
Шрифт:
Сейчас же у вас есть время все обдумать, друзья. Вы можете встать на путь знания или продолжить уже привычную вам жизнь, я ни к чему не стану вас принуждать. Но решить вы должны уже сейчас, а оправдать для себя свое решение у вас есть неделя, до следующего воскресенья.
Вам есть над чем подумать. Способны ли вы хранить тайну? Не боитесь ли вы того знания, что можете обрести? Ваша жизнь изменится раз и навсегда, советую подумать хорошо, тщательно все взвесить. О вашем решении я узнаю следующим образом, вы либо придете, либо не придете в следующее воскресенье. И не может быть никаких неотложных дел, которые
– А сейчас время хорошенько отдохнуть! – воскликнул он и раскинул руки, будто хотел всех обнять.
Его лицо расплылось в приторной, но казавшейся искренней, улыбке, всем видом он показывал, что видит в присутствующих только верных друзей, и каждый из них крайне дорог для него.
Словно по волшебству в беседке появились горячительные напитки и закуски к ним. Голодные рты тут же распахнулись в одобряющем крике, а нервные, видевшие сегодня столь необычное явление, глаза жадно впились в угощения. Людям была нужна разрядка, Дима не просчитался, пожалуй, каждый был готов принять нужное ему решение.
Уйти с этого застолья Паша не мог, хоть ему и хотелось. Он не мог себе позволить вот так отказаться от предложенного Димой знания и сотрудничества с ним, к тому же не хотелось наводить на себя излишних подозрений.
Поэтому он с радостным лицом, будто желая повеселиться в знак причастности к чародейству, которого ранее он не видел, а сейчас поражен им до глубины души, Паша принялся глушить водку. Потом и пиво. Он не планировал напиваться, но его чувствительность к алкоголю заметно выросла за период воздержания, это стало неприятной неожиданностью, Павел сильно захмелел. Теперь прикидываться стало гораздо сложнее, особенно если учесть, что разговоры велись вокруг совсем не обычные. Паше то и дело хотелось вклиниться в беседу, рассказать о своих похождениях, обо всем, что видел и знал. Жаждал похвастать, переманить публику, его отчего-то уязвляло то, что именно Дима оказался не обычным человеком. Паша искал магии, да. Но не в клубе «Богатырь», именно здесь он меньше всего желал ее видеть.
Леша и Саша живо повествовали нетрезвой компании о преимуществах, которые могут дать магические практики, о приемах, которым можно обучиться, при этом подробно ничего не описывалось, что, пожалуй, и спасало Пашу, отсутствие конкретики и, как следствие, возможности ее оспорить. Не дожидаясь момента, пока его пьяный мозг не захочет поделиться знаниями и ляпнуть чего-нибудь лишнего, Паша, под предлогом похода в отхожее место, покинул беседку.
В доме, прямо возле входа в туалет, он столкнулся с Димой.
– Что, тоже приспичило? – заправляясь, спросил Дима.
– Угу, пиво требует выхода, – пробормотал Паша, стараясь побыстрее пробраться мимо Димы к заветной двери.
Такое стремление было обусловлено двумя факторами, Паша действительно хотел в туалет и не хотел вести бесед с главой «Богатыря», слишком уж сыро выглядела та ложь, которую он успел сформировать в хмельной голове.
К счастью, Дима не препятствовал, лишь усмехнулся и вышел во двор, видимо, направляясь в беседку. Паша справил нужду, и, передвигаясь от стены к стене, наконец-то понял, что сильно пьян. «Домой!»: Паша хорошо понимал, что может натворить в подобном состоянии.
Вещи он
Вне стен клуба разговоры о магии были строжайше запрещены, все торжественно поклялись, икая и покачиваясь, что «ни-ни» о чем-либо и кому-либо, особенно о происходящем в клубе. Дав эту пьяную клятву, компания вышла на улицу.
– Вот, скажи, Артем, ты любишь свою Дашу? – Сергей изрядно пошатывался, пожалуй, больше остальных.
– Люблю, регулярно люблю. И Наташу. А вчера и продавщицу из магазина напротив любил, – самодовольно отвечал Артем.
– Вот ты изменяешь своей девушке, а если она даже просто посмотрит на кого, ты бучу поднимаешь, ик… – Сергей споткнулся и едва удержался на ногах, – Вот. И как ты это объясняешь?
– Я – это я, а ей нельзя, – Артем выглядел так, будто рассказывал какую-то общеизвестную аксиому, спорить с которой нет никакой возможности, – Или ты предлагаешь размазывать сопли по всему лицу, узнав, что она там под кого-то легла? И потом стелиться ковриком, чтобы она тебя не бросила? Так ты это видишь?
Лучшая защита – нападение, давно известная пословица. И она сработала, Сергей растерялся, лишь что-то пробурчав в ответ. Он чувствовал, что прав, но Артем был слишком уверен, а Сергей слишком пьян. За него решил сказать Паша, доселе молчавший, все-таки он успел немного подружиться с Сергеем.
– Нет, пускать соплей не нужно, тут ты прав, – Паша пытался собрать мысли воедино, но мозг был затуманен хмелем, – Но… Но стоит быть честнее. Если она не изменяет, то и ты делай так же, или будь готов к тому же, что делаешь сам. Иначе нет смысла в этой ревности, будто она твоя собственность.
– Ой, ты уже не встревай, – Артем махнул рукой, – Ревности… А тебе что, будет приятно, если твою девушку будут иметь во все щели, а потом она придет к тебе и скажет, что любит только тебя?
– Нет, не будет. Только ты уходишь от вопроса, она изменила – плохо, ты изменил – хорошо. Это не нормально.
– А по-моему очень даже нормально, прям замечательно! – Артем был тверд как стена, – И что?
– Да, ничего, – Паша усмехнулся и замолчал.
Вдруг у Сергея зазвонил телефон, Паша и Артем тут же рассмеялись, так как знали, кто ему звонит. Скорее всего, это была его девушка, и сейчас ему предстояло оправдываться перед ней. Каким бы ни было отношение Павла к изменам, а вот в отношение «подкаблучничества» он был солидарен с Артемом, чего нельзя было сказать о Сергее.
– Дорогая, я уже иду… Нет, я не пьяный, – Сергей остановился на месте, чтобы как можно лучше сконцентрироваться на разговоре, однако ему плохо удавалось выдавать себя за трезвого.
Не менее десяти минут он понуро плелся за Артемом и Пашей, боясь отвести трубку от уха, чтобы не пропустить ни слова из той брани, что лилась на него оттуда. В ответ он лишь сопел и соглашался, боясь что-либо возразить. Так они и подошли к остановке, распрощавшись там.
Путь домой показался долгим, Паша окончательно измотал себя раздумьями о Диме, «Богатыре» и том, что может ждать его в будущем. Медлить было нельзя, Паша должен был успеть провести свой обряд до следующих выходных.