Быстрее С.
Шрифт:
Наконец сумки брошены возле видавших виды лежаков, Андрей и Паша о чем-то заспорили с нашим водителем-индусом, и между ним и мной остается метров десять горячего песка. Он выбрасывает камешек, который до сих пор держал в руке, преодолевает это расстояние в два счета и подхватывает меня на руки.
– Привет! – хохочет он и кружит меня на песке. Потом, опомнившись, опускает и спрашивает опасливо: – Не больно?
– Не больно! – смеюсь я. – Уже давно не больно.
– Отлично! Ну и бледная же ты! Завтра с утра первым делом – на пляж, загорать! Пить хочешь?
И, не дожидаясь ответа, он уже кричит что-то молодому парню в выцветших
Невесть откуда появившаяся пегая собака, протрусив по пляжу, усаживается рядом со мной на песок. Она смотрит мне в глаза, потом зевает, потом ее физиономия расплывается в безмятежной улыбке, и животина немедленно укладывается спать в метре от меня.
Про собак он тоже мне писал. Так что я уже знаю, что если эта морда выбрала меня в качестве подружки, отныне она будет следовать за мной по пятам всюду.
И я вдруг понимаю – нет никакой Москвы. Никакой слякоти, никаких пробок, никакого метро, никаких высоток, никаких плащей, зонтов, никаких скачков курса валют и утренних новостей. Есть только вот этот пляж, и пальмы, и океан, и солнце, которое уже начало клониться к закату.
– Сегодня ветрено! – говорит Иван, присаживаясь рядом со мной на циновку. – Несколько дней был полный штиль и пекло просто адски. А вы прилетели – и немного посвежело. Вроде как привет с родины. Здорово! Сейчас принесут креветок. Ты же любишь, я знаю!
Только сейчас понимаю, как сильно я по нему соскучилась!
Я снова и снова разглядываю его дочерна загоревшее лицо, хвост на затылке, светлую курчавую бороду, запястья, перетянутые многочисленными плетеными и кожаными браслетами. Его глаза кажутся еще светлее, чем раньше – серый стал почти небесно-голубым. Светлые брюки, белая футболка и видавшая виды куртка с закатанными рукавами идут ему не меньше, чем костюмы от Армани. Даже смерть не смогла лишить его чувства стиля.
– Знаешь, для покойника ты слишком хорошо выглядишь, – говорю я.
– Ты тоже, – улыбается он. – Разве не тебя я несколько месяцев назад застрелил?
Мы молча смотрим друг на друга – и начинаем хохотать, как идиоты.
Кажется, я не сказала вам самого главного!
Иван Серебров умер. По официальной версии – в результате несчастного случая. Находясь в состоянии алкогольного опьянения, сорвался с крыши во время поездки в Санкт-Петербург. Правда, сообщено это было с опозданием – несколько дней артист считался без вести пропавшим. Разумеется, молва немедленно разнесла другую версию произошедшего – самоубийство на почве… впрочем, на почве чего, газеты так и не решили, так что перемывать кости Ивану посмертно они будут еще долго.
Официальных похорон не было. Согласно воле ушедшего (в прессе неожиданно всплыло недавно написанное завещание артиста, который будто предчувствовал скорый уход), тело его кремировали, а прах увезли в неизвестном направлении
Он стал главным ньюсмейкером уходящего года – и главным любимчиком страны. Сразу же после известия о смерти прессу залило рекой соболезнований и стенаний. Бывшие коллеги и бывшие недоброжелатели, бывшие продюсеры и бывшие любовницы – все они наперебой рассказывали о том, каким талантливым артистом был Серебров и как много он бы успел, не случись этого нелепого стечения обстоятельств. Кто-то вспоминал, как здорово Иван мог развеселить любую компанию, кто-то рассказывал, что едва не записал с ним дуэт – времени не хватило. И, конечно, у него оказалась просто тьма ну очень близких друзей, которые спешили поделиться своими воспоминаниями.
Разумеется, Иван все-таки получил вожделенную музыкальную премию от Neo TV и посмертный контракт на издание дебютного диска под лейблом «Neo Music». Правда, уже накануне церемонии организаторы придумали для него отдельную награду – «За искренность в искусстве», которую пришлось получать мне. Выпив две порции виски и пробившись (с помощью Андрея) сквозь толпу бывших коллег, я вышла на сцену, получила странную статуэтку в виде серебристой загогулины на тяжеленной подставке и сообщила в микрофон, что Иван жив и в настоящий момент находится в другом, более прекрасном месте. Зал встретил мое заявление шквалом аплодисментов. Я не покривила душой, правда!
А «дебютом года» в стиле хип-хоп стал проект каких-то малолетних пацанов из Сибири, которые прямо после получения награды, стоя на сцене, пообещали организовать хип-хоп фестиваль имени Ивана Сереброва. Иван, сидящий в глухо надвинутой кепке и дурацких бутафорских усах на заднем ряду «Олимпийского», хохотал как ненормальный. Впрочем, фестиваль, кажется, действительно будет организован – кое-где я уже видела рекламу мероприятия.
Каждый телеканал, разумеется, посчитал должным если не посвятить персоне Сереброва документальный фильм, то, как минимум, изготовить о нем хвалебный репортаж. Вышедший в январе диск Ивана раскупили невиданным тиражом, сейчас готовится переиздание. Мне как доверенному лицу (согласно тому самому, написанному задним числом завещанию, в котором Иван все предусмотрел) приходится ездить на разные скучные переговоры и подписывать разные бумажки. Прибыль с продаж, которая оседает на расчетном счете в маленьком швейцарском банке, весьма значительна – боюсь, в России на корпоративах Иван заколачивал бы такую же сумму несколько лет подряд.
Какие-то предприимчивые граждане тут же наштамповали футболок, толстовок и рюкзаков с фотографиями Сереброва. Парочку таких модных изделий я привезла ему из Москвы – думаю, его это повеселит. «В истории российского шоу-бизнеса конца первого десятилетия XXI века Серебров навсегда останется яркой кометой, пронесшейся по небосклону и осветившей многие души». Вот так витиевато закончила свою статью Кравцова в своем глянцевом журнале. Наиболее удачную фотографию Ивана вручила ей лично я, предварительно нацепив на себя самое прискорбное выражение лица.