Быстрая и шустрая

Литвиновы Анна и Сергей

Банкир уселся рядом, завел неслышный мотор. Тихонько взял с места, выехал на «рукав» Ленинградского проспекта с односторонним движением – и поехал в противоположном, запрещенном направлении.

Женя взглянула на часы: 15.21.

Она достала из сумочки сотовый телефон – тот самый, что дал ей Бобров. Покосилась на сидящего рядом Артема Юрьевича. Набрала номер. Бобров ответил сразу же, будто ждал ее звонка.

– Миша, – тихо проговорила она.

– Да! – бодро сказал он.

– Миша, я провалилась…

– Что?!

– Я

не могу долго говорить… За мной следят.

Артем Юрьевич, выруливавший, против всех знаков, направо, на Балтийскую улицу, удивленно посмотрел на нее – но ничего не сказал.

– Меня, – продолжила Женя, – я знаю точно, скоро будут брать… Я даже знаю, где… Это офис «Инстолбанка», Ленинградский проспект, восемьдесят… Третий этаж. Я здесь и, думаю, они будут тут минут через двадцать.

Бобров на том конце сотовой волны молчал.

– Миша, пожалуйста… Спаси меня, Мишенька… – проговорила она со слезой и нажала «отбой».

– Какая актриса во мне умирает, – весело сказала она.

Затем открыла окно «Мерседеса» и бросила сотовый на асфальт. Его немедленно раздавила попутная «Газель». Раздался треск, из-под колеса во все стороны полетела пластмасса и микросхемы.

В то же самое время

Кева и двое охранников вошли в помещение «Инстолбанка» на Ленинградском проспекте, в доме номер восемьдесят. Поднялись на третий этаж. Кевины часы показывали 15.37.

Кева в первой же комнате, чтобы не терять времени на объяснения, достал из наплечной кобуры «макаров».

Приставил пистолет ко лбу той операционистки, что сидела к двери ближе других.

– Тихо!.. – прошептал он. – У вас только что была клиентка… Молодая девка… Лет двадцати пяти… Где она?

– Она… Она… – пролепетала секретарша. – Уже ушла…

– Когда?

– М-минут десять назад.

– Куда пошла?

– Н-не знаю…

– Она снимала у вас тут деньги со счета?

– Н-не знаю… С ней занимался сам Артем Юрьевич.

– Ты видела, как она уходила?

– Д-да…

– Что у нее было в руках?

– Ничего…

– Совсем ничего?

– Только сумочка…

– Какая?

– Обычная, дамская…

– А где этот твой председатель, Артем Юрьевич?

– Т-тоже ушел…

– Когда?

– Т-только что…

– Вместе с девкой?

– Нет. Позже…

– На сегодня заказывали инкассацию?

– К-кажется, да…

– Деньги привезли?

– П-пока нет.

– Давай, пиши мне номер машины Артема Юрьевича. – Кева отвел ото лба секретарши пистолет. – И – его домашний адрес…

Потом бросил первому охраннику:

– Быстро езжай сам – и возьми двух людей! – на квартиру к девчонке! К этой Марченко. Где она там живет?

– Кажется, в Жулебино.

– Давай, мухой! Первый охранник вышел.

В то же самое время

Тверская – место, где

всегда, даже в самый морозный февральский день, полно народу.

«Шестисотый» «мерс» вместе с банкиром и Женей остановился на полпути между Белорусской и Маяковской, на пересечении Тверской с Большой Грузинской.

Десять минут Артем Юрьевич и Женя просидели в напряженном молчании.

«Мерс», мешающий проезду, осторожно обтекали частники и троллейбусы.

Наконец сзади, метрах в двадцати, остановилась инкассаторская машина. Женя заметила ее в правом зеркале заднего вида, которое она по-хозяйски подстроила под себя.

– Выходим, – скомандовала она. – Возьмите свой «дипломат». И не делайте, пожалуйста, глупостей.

В то же самое время

Кева на секунду расслабился. Кажется, еще не все потеряно. Деньги девчонка пока не успела получить.

А раз так – значит, уже хрен получит.

С банкиром он договорится. Может, придется заплатить ему пару тысяч отступного… Или даже десятку… Но это чепуха по сравнению с миллионом…

Операционистка трясущимися руками протянула Кеве бумажку.

На ней был написан номер машины и домашний адрес Артема Юрьевича, председателя правления «Инстолбанка».

Кева сунул пистолет в кобуру и вытащил из кармана куртки мобильник.

Набрал номер.

– Вован, – сказал он в трубку, – это опять я. И опять по делу… Слушай, объяви там по своим каналам план «Перехват – центр». Ладно, ладно, сочтемся… Машина – «шестисотый» «мерин», номер «анна – шестьсот тридцать шесть – роман – катя – пятьдесят – рус». В машине – мужик и, может быть, молодая девка… Мне нужна девка… Фамилия – Марченко Евгения.

Операционистки «Инстолбанка» с ужасом смотрели на Кеву. Непонятно: то ли бандит, то ли милиционер, то ли налоговый полицейский. Но в любом случае – человек, которого стоило бояться.

В то же самое время

Женя вместе с банкиром вылезли из «Мерседеса». Артем Юрьевич взял с заднего сиденья «дипломат».

Оба, плечом к плечу, сделали пять шагов по направлению к инкассаторской машине. Остановились. Закутанные прохожие быстро обтекали их. Женя чувствовала, что из инкассаторской машины на нее с банкиром направлено по меньшей мере три пары изучающих глаз. И, наверное, пара автоматных стволов. Она поежилась.

Наконец из желтого броневика вылез человек в форменной куртке нараспашку. В руке он нес холщовый опломбированный мешок и папку.

Лениво-уверенной походкой инкассатор приблизился к Жене и Артему Юрьевичу.

– Документы, – спокойно произнес инкассатор.

Банкир достал из кейса документы, протянул. Человек с мешком внимательно просмотрел их. На всех расписался. Взял себе два листа.

Протянул свою папку Артему Юрьевичу. Тот так же внимательно просмотрел документы. Расписался. Один листок взял себе.