Был ли Гитлер диктатором?
Шрифт:
Правительства уже давно действуют в соответствии с учением доктора Эмиля Куэ, по правилам самовнушения, снова и снова, назло любой действительности, несмотря на все мероприятия — вопреки тому, что на самом деле все происходит совсем наоборот — они воспевают нашу счастливую жизнь и хвалят прогресс, который в конце станет закатом для нас всех.
Во время самых ужасных ночных бомбардировок Берлина я мог на целых восемь суток оставить все спасенные вещи из моего сожженного дома без какой-либо охраны на улице — и ни одна мелочь не пропала. При этом это были ценная антикварная мебель,
Я еще во время войны мог гулять вдвоем с имперским министром доктором Геббельсом в центре Берлина, по улицам Вильгельмштрассе и Унтер-ден-Линден, и мы не встречали ни одного человека, который не поприветствовал бы нас с приветливой улыбкой.
В феврале 1945 года я видел в штаб-квартире полка "Фельдхеррнхалле" четырех молодых солдат, которые ревели от ярости, потому что их поймали, когда они хотели без разрешения самым быстрым путем попасть на фронт, чтобы получить право "сражаться, наконец, за Германию".
Одним из самых потрясающих и в то же время самых великолепных переживаний была для меня рождественская ночь 1945 года, когда мы, пленные национал-социалисты — примерно шесть тысяч человек, — окруженные сторожевыми вышками с американскими пулеметчиками на них, без какой-либо предшествовавшей договоренности внезапно вместе запели песню "Я молюсь силе любви". Все американские офицеры и много тысяч немцев сбежались, чтобы посмотреть на нас, слушать и подпевать — и у американского коменданта лагеря, фронтового офицера, были слезы на глазах.
В Нюрнбергском Дворце правосудия один генерал сухопутных войск бросился вниз с третьего этажа на каменный пол первого этажа. Там, где находилось центральное отделение большой тюрьмы, он оставался лежать мертвым перед нашими глазами. Вскоре после этого некоторые начали петь в своих камерах, и все больше и больше людей присоединялись к ним, до тех пор, пока мы не подпевали все — заключенные национал-социалисты и не национал-социалисты и даже несколько иностранцев; до тех пор, пока в огромных подвалах не загремела со всей мощью песня — та песня, которая раньше так легко слетала с наших губ и теперь еще раз поднималась из самой глубины души: "Мы поклялись Адольфу Гитлеру…"
Немецкие солдаты, офицеры, генералы, профессора, священники, юристы, судьи, врачи и многие другие пели ее. Десятки из них уже знали, что их повесят, — так как никто там не был таким, как утверждали совсем просто "незнающие".
Многочисленные подразделения тяжеловооруженной американской пехоты ворвались в тюрьму, танки союзников окружили тюремное здание, когда "тюрьму чести" (место заключения для высокопоставленных арестантов — прим. перев.) накрыла ночь.
Часть 6. Система клеветы
Конечно, это только маленькие фрагменты. Как раз только то, о чем я могу рассказать из собственного опыта. Но это показывает, как я думаю — вероятно, именно поэтому, — какими были люди на самом деле до и после 8 мая 1945 года. Я только один мог бы сообщить из своего опыта еще очень много подобного — что изображает
Отдельный человек может совершить преступление. Сегодня со зверскими детоубийцами обращаются с самым большим снисхождением. Один из наихудших (Юрген Барч) мог даже вступить в брак в тюрьме при содействии священника, со свадебным столом, гостями и шампанским.
Но шестидесятимиллионный народ, которого усилиями более или менее анонимной стороны втянули во Вторую мировую войну, как раз посреди его мирной революции, его созидательной работы, его наконец достигнутой общности и удовлетворения, этот народ можно десятилетия подряд называть "преступным", снова и снова можно его ругать и шантажировать, как раз в таком духе, чтобы проворачивать гигантские дела, — народ, который принес человечеству так много добра за тысячу и даже больше лет!!! Нет, невозможно, чтобы это продолжалось! Этого не должно быть! Никому на свете это не принесет пользы — разве что мерзавцам.
Собственно, нет ни одного плохого качества, в котором бы уже не упрекнули многократно наш народ. Уже только один этот факт — доказательство того, что о нашем народе распространяется преимущественно ложь, ибо не бывает такого народа, у которого есть только плохие качества, никогда не бывало, не предусмотрен такой народ в порядке этого мира и также никогда он не вошел бы в этот миропорядок.
Мы уже в двадцатых и тридцатых годах старались узнать, из каких кругов исходят вся эта враждебность и ложь. Очень скоро мы обнаружили, что за этим скрывается система. Нам бросилось в глаза, что атаки направляются, в общем, преимущественно против определенных людей и в особенности против совершенно определенных качеств этих людей. Качеств, которых часто вовсе не было или нет; однако как раз этим людям их приписывали, так как иначе, по-видимому, к ним нельзя было подступиться.
Например, Адольфа Гитлера совсем просто называли чехом. Эта уловка оказалась настолько успешной, что даже президент Германии генерал-фельдмаршал Гинденбург даже в тот день, когда он впервые принял Гитлера, был твердо убежден в правдивости этого утверждения. Только в течение беседы Гинденбург удивился и прямо спросил Гитлера об этом. Вопрос можно было выяснить совсем просто: оказывается, город под названием Браунау есть не только в Верхней Австрии, но и в Чехословакии. Так Адольфа Гитлера сделали урожденным чехом.
Этот Браунау в так называемой "маленькой земле Браунау" называется по-чешски Броумов, и среди его 8000 жителей всегда было очень много немцев. В отличие от него Браунау в Верхней Австрии насчитывает уже более 12 000 жителей, и это очень старый немецкий город. Даже если Гитлер был бы родом из Броумова, он вполне мог бы быть немцем по происхождению, тем более что в его имени и фамилии нет абсолютно ничего чешского, и звучат они исключительно по-австрийски. Однако эта прямо-таки гротескная ложь на протяжении десятилетий и вплоть до сегодняшнего дня очень навредила престижу Гитлера и немецкого народа, который якобы посвятил свою жизнь "чеху".