Бык в загоне
Шрифт:
После этой тирады Луценко понял одно: впадать в амбицию бесполезно.
А Сергей уже у выхода как припечатал:
— Не дай тебе Бог заявить легавым — пришью, — и он со всей силы хлопнул дверью.
На следующий день, когда Никитин снова вошел в знакомую дверь офиса по Красноармейской, от вчерашней неуверенности и страха у Луценко, казалось, не осталось и следа — он уверенно сидел на своем месте и на лице его читалось превосходство.
Сергей, оценив ситуацию, шестым
Тем не менее, стараясь быть вежливым, Сергей спросил:
— Ну так что, уважаемый Павел Андреевич, как наши дела?
— О каких делах вы говорите? — недоуменно уставился на него директор.
— Я по поводу контракта, — как бы напоминал ему Сергей, — мы же разоримся с такими компаньонами. Взываю к вашему разуму. И к вашей порядочности, — закончил он твердо.
— Какой контракт? Ничего не знаю, — наглый бросил директор.
— Двести тысяч долларов, — не замечая тона собеседника, охотно пояснил москвич, — вы же нам должны, вот у нас и бумаги все имеются.
— Вымогатель! Бандит! Рэкетир! — переходя на визг, закричал Луценко.
По-видимому, этот крик был условным сигналом, на который в кабинет ворвались несколько вооруженных людей в масках и камуфлированной форме. Один из них сильным ударом приклада автомата тут же сбил Сергея с ног. Двое других, проворно подскочив к лежащему на животе посетителю, скрутили ему руки за спиной и защелкнули на запястьях наручники. Все это время Луценко продолжал орать, обращаясь к милиционерам:
— Он обещал мне проломить голову, сказал, что убьет, вымогал деньги! Вы должны его обязательно посадить!
— Успокойтесь, Павел Андреевич, — сказал, по-видимому, старший из них, — посадим обязательно.
В машину его, — указал он на Сергея.
Двое оперативников, подхватив Никитина под руки, повели его в ожидавшую на улице машину и, зажав с двух сторон на заднем сиденье, уехали.
Находившийся все это время в «шестерке» Карпуха видел, как его пассажира увозила милицейская машина. Подождав, пока уедут милиционеры, он побежал к ближайшему автомату:
— Алло, Толян, это я — Карп.
— Что случилось, — заволновался Лысый, — проблемы?
— Москвича замели, — поспешно сообщил Поликарп, — уголовка.
— Бляха-муха, — выругался Сопко, — куда его повезли?
— Не знаю, — ответил Поликарп.
— Ладно, быстро сваливай оттуда. Что-нибудь придумаем, — закончил он разговор.
Повесив трубку, Карпуха сел в машину и поехал к своему шефу сообщить подробности происшедшего…
Озадаченный арестом друга, Анатолий начал накручивать телефонный диск. Дождавшись ответа, он, не здороваясь, произнес:
— Семен Михайлович, срочно нужна помощь вашего зятя.
— Что стряслось? — спросил сиплый голос.
— Кореша
— Кто?
— Скорей всего уголовка.
— Что шьют? — прозвучал короткий вопрос.
— Не знаю, но думаю — «вымогательство», — объяснял Сопко.
— Как фамилия твоего друга?
— Никитин Сергей Федорович, тысяча девятьсот шестьдесят третьего года рождения, москвич, — не задумываясь, отвечал Толик.
— Ничего не обещаю, — произнес голос на том конце провода, — попробую. Перезвоню через час.
— За ценой не постоим, — заверил Сопко.
Трубка ответила короткими гудками.
Никитина привезли в районное отделение милиции, где при двух понятых обыскали.
К огромному удивлению задержанного, на столе рядом с паспортом, бумажником и всякой карманной мелочью появилась горстка патронов разных калибров. Он громко, чтобы услышали понятые, воскликнул:
— Я протестую, это провокация!
— Сейчас доорешься, — тихо пригрозил ему один из оперативников.
После того, как Сергей отказался подписать протокол допроса и задержания, а так же уклонился от допроса без адвоката, его отвели в камеру.
Жутко хотелось курить, но сигареты, равно как и все остальное, находившееся в карманах, были отобраны. В камере пахло человеческими испражнениями, потом, нестиранными носками и сыростью. Поборов в себе желание вызвать конвойного и попросить папиросу, Никитин улегся на жесткие нары.
Примерно через час с лязгом открылась дверь и на пороге возникла фигура старшего той оперативной группы, которая производила его задержание.
Присев на нары в ногах у Никитина, оперативник представился:
— Майор Прохоров Игорь Борисович, заместитель начальника отдела Киевского уголовного розыска.
Сергей никак не отреагировал на слова майора и, уставясь в потолок, продолжал лежать. Не дождавшись ответа, майор продолжил:
— Напрасно не хотите разговаривать, вы знаете, что обвиняетесь в вымогательстве?
— Начальник, не тяни меня за яйца, — грубо ответил Сергей, — ничего у вас против меня нет.
Показание лоха против моих. Один — один.
Слегка опешив от такой крутой тирады, инспектор ответил:
— Ах вот как! Значит, мы сидевшие. Тогда буду краток: возьмешь ты или не возьмешь на себя вымогательство, большого значения не имеет. Патроны-то у тебя при свидетелях вытащили, так что два года у «хозяина» попыхтишь.
— Не гони волну, начальник. Поживем — увидим.
— Для тебя я — гражданин майор, — разозлился Прохоров. — Никитин лишь ухмыльнулся в ответ.
— Значит, не будет у нас с тобой разговора, — пытаясь сохранить в голосе дружескую интонацию, спросил опер, — так надо понимать? Ладно, тогда поговорим по-другому, на языке жестов.