Бычки в томате
Шрифт:
И тут стало понятно, что сие изделие отечественной пищевой промышленности сработано на века. Уж если копченость, так копченость. О том, чтобы просто эту колбаску порезать, нечего было и мечтать. Здесь даже бензопила бы не помогла, вот разве что палач с плахой и топором мог пригодиться, чтобы разрубить ее хотя бы пополам. Да и то не факт, что удалось бы, не говоря уж о том, что на пароме почему-то этих необходимейших в повседневной жизни приспособлений не оказалось! А предлагаемые сердобольными попутчиками перочинные ножики, штопоры и открывалки выглядели рядом с нашим краковским монстром как детские игрушки.
Парни чуть не рыдали в бессильной злобе. Наконец, завидев на горизонте контуры отчизны, запулили эту прелесть за борт, решив, что если уж человек без еды может продержаться сорок дней, то до родного берега они теперь дотянут и без всякой краковской. Ну, и дотянули, живые и здоровые, но злые были, как черти.
Зато супруги Ромео и Джульетта, судя по этикетке на банке, явно были людьми предусмотрительными и экономными. И все-таки «Бычки в томате» — это слишком! Ведь если эти консервы — ближайшие родственники краковской колбасы, только родом из Советского Союза и закатанные в танковую броню, то чем эти скопидомы собираются ее вскрывать? Взяли с собой открывалку?
Поглощенная воспоминаниями, я сунула банку в сумку с молоком и дочапала-таки до дома Алиции. Но входить не спешила: терпеть не могу заваруху с приемом гостей. От своего-то приезда еще не оправилась, чтобы в чужой встревать. Мужик у них есть, пусть тягает, разместятся, Алиция их обездвижит… Тьфу, черт! Все не так-то просто, не спросит же она с порога, как они спят, вместе или порознь? Бестактные вопросы — это скорее по моей части. Ничего не поделаешь, придется встрять, одинаково их не знаем, что она, что я…
В прихожей меня ждал сюрприз. Ромео с энтузиазмом обцеловывал Алицию, которая, я это сразу поняла, от неожиданности не успела отскочить. Батюшки-светы, ну и живчик… А она, никак, одеревенела от такого натиска?
Юлия стояла у стола, опираясь на спинку стула, и любовалась цветочным буйством на окне, багаж валялся посреди салона. Я сочла своим долгом вмешаться и взревела, что твоя иерихонская труба:
— Добрый вечер!
Алиция, оскалив зубы в неком подобии любезной улыбки, которая была бы уместна на лице радушной хозяйки, а в действительности скрывала самое обыкновенное бешенство, попыталась меня представить прибывшим, но Ромео ее не слушал. Он оглянулся, разжал объятия и кинулся на новую жертву, то есть на меня.
К счастью, я была обременена сумками: в одной два пакета молока и довесок в виде консервной банки, во второй — пиво, купленное в состоянии прострации. Потрясая поклажей, я сделала любезное лицо и начала извиняться, что у меня заняты руки, но пылкий гость видал мои руки в гробу и готов был заключить меня в объятия вовсе без рук…
Однако просчитался, не на таковскую напал. Есть у меня один кузен с подобными замашками, на котором я уже давно отработала методы против телячьих нежностей. Ловко отбиваясь тяжеленными сумками, я показала Ромео пару классных приемов бесконтактного общения и прорвалась к холодильнику, чтобы заняться логистикой. Благодаря этому мне удалось отделаться счастливой улыбкой.
Вступительную речь Ромео целиком и полностью взял на себя. Она включала благодарность за приглашение и нижайшие извинения за доставленные неудобства… Он так много слышал о нас
У меня возникли сомнения, что ему удастся когда-нибудь остановиться без вмешательства со стороны. А в том, что Алиция не станет его прерывать, я была уверена на все сто. Как же, бонтонное воспитание, ничего не поделаешь! Да и долгое пребывание среди известных своей обходительностью датчан не могло остаться без тяжелых последствий. Юлия по-прежнему стояла опершись руками на спинку стула и разглядывая стоявшие на подоконнике цветочки.
Общество ведра с компостом за спиной мне наскучило, и я решила поучаствовать в общей оживленной беседе. В конце концов, могу же я себе позволить невоспитанность?
— Вы уже решили, как будете спать? — обратилась я к гостям со всей возможной учтивостью, но уж точно не тихо. — В двух комнатах или в одной? Вот та, — я ткнула пальцем в нужном направлении, — в этом доме самая большая.
— Как скажете. — Юлия отозвалась вежливо, чтобы не сказать смиренно. — Можно мне сесть?
— Конечно, конечно, пожалуйста.
Я быстренько подвинула ей стул, так как она уже собралась усесться на место Алиции. А место Алиции у самой стены — это святое и принадлежит только ей. Но кто же станет сгонять с него только что оправившуюся после тяжких травм гостью? С учетом явно и открыто надвигавшейся на нас эпидемии китайских церемоний и реверансов — никто. К тому же ответ Юлии никуда не годился в силу его бессодержательности. Новых данных — ноль. Мое терпение лопнуло.
— Позвольте объяснить, где у нас что находится, — сказала я, сопровождая свои слова жестом гида. — Вот там двуспальная кровать, она очень широкая, но стоит у стены, и вам, может быть, неудобно будет на ней лежать вдвоем. А в другой комнате кровать односпальная, для разнообразия — очень узкая. Решайте сами, где вам удобнее, это зависит от того, к чему вы привыкли. Не хочу показаться невежливой, но Ханя намекнула, что вы не совсем здоровы, отсюда и наши сомнения.
Алиция вдруг резко сорвалась с места и двинулась на кухню, делая вид, что продолжает внимательнейшим образом слушать мою речь. Притворялась она не слишком удачно, зато весьма натурально споткнулась об один из чемоданов, стоявших на полу посреди салона. Юлия беспомощно молчала, зато Ромео мгновенно сменил пластинку, выдвинув на первый план тему извинения за причиняемые неудобства
Тут я сообразила, что если они займут две комнаты, то Эльжбете с Олафом придется бросить якорь в ателье Алиции, а если не им, то мне. Я против ничего не имела, но беда в том, что комната с телевизором была проходной, и расположившимся в ателье, чтобы попасть в кухню или ванную, придется обходить дом по саду, независимо от того, кто это будет, я или Эльжбета с Олафом. Ну уж нет! Ханя дом Алиции видела, она знала, что делает, когда к нам этих гостей отфутболивала. Должен же, черт возьми, кто-то принять решение!