Бяша

Садовский Михаил

Варвара будто о чем-то сосредоточенно думала. Наконец, она медленно открыла клюв, раздалось какое-то кошачье шипение, а потом хриплое неуверенное "Кар-карраул! " Она постояла еще мгновение в полной тишине и добавила: "Пррррекрррасно. Кар-каррраул! "

"Варвара!
– - Бросился к ней Валька. Но мама кинулась наперерез с криком: "Опять! " В дело пришлось вмешаться отцу -- он боялся, что Валька снова выскочит под грозу и ливень. Но Валька успел опуститься на колени возле

Варвары, и та, повернув к нему голову, прошипела: "Бяша перрредал прррривет! Скоррррро веррррррнется! " -- И стремительно вылетела в окно. Она, как ни в чем, ни бывало, уселась на свою любимую ветку и так раскаркалась, что никакой гром ее не мог заглушить. Она, конечно, возмущалась всем происшедшим и, несомненно, права. Мама, вытирая Вальку и натягивая на него сухую рубаху, никак не могла успокоиться и все время говорила: "Из-за какой-то вороны! " Валька с ней не спорил. Он чувствовал себя виноватым, что заставил маму так переволноваться, но в нем была такая радость, такая, что он готов снести все, любые упреки -- даже то, что мама вытирает ему полотенцем волосы и целует их.

Глава 21.

Лето утекло, как ливневая вода со двора. Сначала осень примерилась к отдельным деревцам, а потом вдруг однажды утром надела пестрый сарафан и пошла в нем разгуливать.

Валька теперь ложился спать пораньше, вставал до рассвета. Он приходил в школу первым. Может быть, если бы он ходил один, было бы по-другому, но ведь ему приходилось не отставать от родителей, а в деревне рабочий день начинается рано.

Пиня совершенно догнал ростом свою хлопотливую маму и оказался... веселой красивой курицей, но звали его по-прежнему и Гав больше его не задирал. Этот щенок превратился в такого степенного, важного, сильного пса, что многие его боялись, Но против кусочка печенья или сахара он устоять не мог, как его ни стыдил Валька. Дрессировка была отложена пока до года -- так советовал знаток Дед Перевозчиков. А Валька готовился в летчики и сам укреплялся гимнастикой и висел на ветке, зацепившись ногами, вниз головой... Все обитатели двора относились к нему с особым почтением -- он ходил в школу, значит, стал взрослым и занимался делом, которое им вовсе недоступно -учился писать. Одна Варвара ничуть не изменилась. Она, конечно, очень скучала без Вальки. Однажды ей так захотелось с ним поговорить, что она прилетела на подоконник окна в классе в середине урока и громко сказала ему: "Порррра прррррогуляться! " Все засмеялись, и учительница велела прогнать ворону. Конечно, они ничего не поняли кроме "карр, каррррр". Валька промолчал, но когда шел домой, и Варвара скакала по тропинке чуть впереди, все же предложил ей: "Знаешь, ты не прилетай, когда урок. Мне надо учиться! Мы лучше с тобой после уроков гулять будем! Варвара была недовольна и оставшуюся

часть дороги раздраженно повторяла: "Урррроков! Уррррррроков! " Однажды утром Валька обнаружил, что двор белый. Но первый снег быстро стаял. Потом дунул листобой, деревья застучали голыми стылыми ветками. Небо вовсе не меняло цвета -- все серое да серое -- в нем не то что облачка, даже голубенького глазка не отыщешь. А через две недели, когда шли уроки, повалил густой белый снег. Он выровнял все вокруг, спрятал тропинки, и когда Валька возвращался домой, перед ним расстилалась огромная белая тетрадь, в которой еще никто не написал ни одной строчки. Тогда он на самом взгорке поля вытоптал четыре таких дорогих буквы, и на снегу появилось "БЯША". И снова утром этого слова уже не было. Валька оглядел поле вокруг -- белое белое без единого следа без единой запятой...

Но как-то они вернулись домой на машине. Он не написал "Бяша", не позвал его, и на следующее утро Валька обнаружил на снегу все вчерашние следы. Тогда он снова огромными буквами написал "Б Я Ш А" и стал с нетерпением ждать утра -- букв не было... "Значит, он прилетал, " -- Шептал растроганно Валька. Варвара уверенно подтвердила: "Он всегда приходит, когда ты ему пишешь. Ему же сверху видно. "Валька начал писать каждый день. И даже старожилы говорили, что давно такой снежной, доброй зимы не было, что это к урожаю...

Валька никому не стал рассказывать, почему так много нападало снега в эту зиму. "К урожаю, значит, хорошо, -- рассуждал он.
– - Тогда поле спасли -- а кто поверил? Ну, и не надо!.. Поле то спасли!.. Просто они не знают Бяшу! Какой он замечательный... Вот Гав, Пиня, Матильда -- ну, все наши, его знают -- они верят, а другие не знают и не верят. Как будто, если бы Иван не поверил Щуке, ведра бы сами пошли... они бы и не пошли!.. А он поверил Щуке, и они пошли!.. "

Валька стал такими огромными буквами выписывать любимое имя, что в одну сторону получалось сто шагов, потом обратно -- сто... он шел, не вытаскивая из сугроба валенок, протягивая за собой глубокий след, и думал, что когда придет лето, наверняка у Бяши тоже будут каникулы. Сейчас он очень занят -с Дедом Морозом не пошутишь. Вот будут каникулы, и они опять полетят вместе куда-нибудь. Ну, ненадолго, чтобы к вечеру вернуться и не волновать маму. Он остановился передохнуть и стал глядеть вокруг -- на лес, на речку, которую можно угадать под снегом только потому, что есть мост, на этот легкий мост, на широченное поле, на свой домик вдалеке и елку в мохнатой папахе рядом с ним. "Карррасиво! Карррасиво! " -- с высоты сказала Варвара и села на снег рядом с Валькой -- ведь друг всегда знает, о чем его друг думает.