Буйство
Шрифт:
Официанты отступили к стене. Они наблюдали, что происходит. Таггарт взглянул на Хелен. Ее лицо было бледным. Он повернулся и увидел, как из-за столиков встают несколько человек и направляются к дверям, намереваясь их перекрыть. В голове мелькнула мысль, что они арестовали Джека Варнера.
— В чем дело, Тони? За каким злодеем ты здесь охотишься?
— Я собираюсь арестовать тебя, Крис.
— Что?
— Но сначала я извещу тебя о твоих правах. Ты имеешь право не давать показания. Ты имеешь право...
— В чем меня обвиняют?
— В доставке героина.
— Слушай, я только бизнесмен, —
— И рэкетир.
— Брось.
— И убийца, — холодно закончил Тони. — Я ей не верил... Я не хотел этому верить. Но мне придется начать это дело вот с этого.
Он вытащил из кармана магнитофон «Сони» и включил его. «К черту этих двоих клоунов, с которыми мы говорили вчера. Они нам не нужны. Мы будем действовать сами по себе. Найдем хорошее боевитое семейство и используем его, чтобы завоевать улицы. Если не найдем, организуем свою группу, наберем людей. Я поговорю с Регги на предмет поставок героина и найма крутых парней...»
Тони выключил магнитофон:
— Кто такой Регги?
Таггарт почувствовал, что люстры завертелись над головой. Он посмотрел на Хелен. Слезы лились по ее лицу. Она отступила, когда он протянул руку.
— Где вы прятали магнитофон?
— В поясе.
— Мне хотелось бы прослушать всю пленку. Ты мне не скажешь, почему ты сделала это?
— Не говори ему ничего. Это может потом обернуться против тебя.
— Я хочу знать, почему.
— Эдди. Это была сделка.
— Но мы...
— Мы — семья, — прошептала она. — Жена — это одно, сестра — это другое.
8
Двое агентов подошли к столу.
— Встаньте.
Таггарт направил палец на Тони:
— Ты знаешь так же хорошо, как и я, что все они должны мне.
— Они обязаны только закону. Так же, как и ты. Не делай глупостей, и я постараюсь сделать для тебя все, что в моей власти. Кто такой Регги?
— Регги? — Он посмотрел на Хелен.
Она закрыла лицо руками. Ему вдруг захотелось, чтобы она улыбнулась.
— Регги? Это такой классный толстый парень из комиксов Арчи.
Хелен показалось, что под ее ногами дрогнул пол: ее поразила мысль, что она его никогда не увидит. Он всю жизнь проведет в тюрьме, в четырех стенах камеры. Там, куда попал ее отец.
В самолете он был прикован наручниками к креслу. От аэропорта Ла Гуардиа его машину сопровождал эскорт завывающих сиренами полицейских машин нью-йоркского департамента полиции. Полицейские выстроились вдоль лестницы Федерального суда, сдерживая толпу.
Таггарт не признавал своей вины, он все еще был глубоко потрясен своим арестом и тем, что у него на руках наручники. Он с трудом сдерживался от странного желания — вцепиться в железную цепь зубами и перегрызть ее. Адвокаты Таггарта усердно работали над тем, чтобы он был освобожден под залог. Помощники Тони поторопились ко времени слушаний об освобождении под залог подготовить обвинение, что Таггарт — преступник международного масштаба и освобождение его до завершения расследования предоставит ему возможность избежать правосудия. Адвокат Таггарта начал свою защиту с образных выражений:
— Это дело имеет под собой основание такое же, какое используют
Он сел рядом с Таггартом и негромко произнес:
— Если они передадут дело в суд, мы съедим их «свидетелей» за завтраком.
— Мне важно только то, чтобы они не посадили меня в тюрьму.
Помощник Тони выдвинул свой второй аргумент. Он стал доказывать, что Таггарт опасен для общества. Адвокат Таггарта сразу же вскочил:
— Угроза для общества? Я не могу понять, как строитель четырех крупнейших нью-йоркских небоскребов, школы в Квинзе и нескольких тысяч квартир может быть угрозой для общества. Ваша честь, мистер Таггарт — это и есть общество.
Судья, круглолицая невыразительная женщина средних лет, ответила на это:
— Несомненно, обвинения очень серьезны. И широкое участие обвиняемого в общественной жизни может объясняться его стремлением выйти из-под власти закона. Таким образом, его паспорт останется в министерстве юстиции США. Обвиняемый может быть выпущен под залог в восемьсот тысяч долларов.
Разъяренный Таггарт мрачно и решительно поднял руку и обратился к судье:
— Ваша честь, я могу выписать чек?
9
— Ты, наверное, слышал, — сказала «ночная бабочка», — про парня из Итона, который убежал из школы. Его нашли по одной детали — он пристегивал верхнюю пуговицу брюк к нижней петле жилета.
Джек Варнер ощупал свой жилет: все было застегнуто там, где надо. Но поставил свое пиво на столик и мрачно уставился на лондонскую улицу за стеклом. В каждой стране свои нормы поведения, а ему не хотелось переучиваться. Он несколько недель слонялся по Европе и вот снова вернулся в Англию, и во второй раз она понравилась ему еще меньше. Все здесь казалось ему, если назвать это одним словом, ерундой. А тремя словами — это был «не Нью-Йорк». Он скучал даже по пуэрториканцам, черным и китайцам. Он скучал по стремительным улицам Нью-Йорка и их грязи. Он скучал по своему знанию «кто есть кто» и кто был «плохим». Но больше всего он скучал по своей профессии полицейского.
Направляясь к газетному киоску для того, чтобы купить карту Ирландии, он с изумлением обнаружил на первой полосе одной из газет фотографию Таггар-та. Как, черт побери, этот смазливый ублюдок попал под расследование? Варнер начал читать заметку в «Интернейшнл геральд трибюн», но, не прочитав и половины, подошел к дороге и остановил такси.
— Аэропорт Хитроу!
— Что там в новостях?
— Мой билет домой.
Американские таможенники не проявили излишнего интереса к поддельному паспорту, которым снабдил его Регги Ранд, когда Варнер покидал Нью-Йорк. Такси доставило его в квартиру в Ист-Сайде, и он сразу направился к кухонному ящику и открыл маленькую дверцу в задней стенке. Там находилась коробка предохранителей. Хелен Риззоло могла сказать Таглиону, что делал его брат, но одно дело — сказать, а совсем другое — доказать.