Буря

Дьюал Эшли

Последние слова словно пробудили Эльбу от крепкого сна. Она расправила плечи и ледяным, твердым голосом ответила:

— Я гораздо сильнее, чем вы думаете.

* * *

Хуракану позволили разместить целебные склянки в подвальном помещении рядом с рабочей комнатой Нейрис Полуночной. Сестра речного вождя Атолла, как и сам старик из Дамнума, была целительницей, однако сейчас ее на месте не было, она уехала вместе

с небольшим отрядом домой, на запад, чтобы помочь родному брату.

Хуракан тайком пробрался в ее рабочую комнату, не видя в этом ничего зазорного и постыдного, и с интересом рассматривал то засушенные травы, то растолченные семена. В ее помещении было много забавных вещиц, о которых старик даже не слыхивал. Как дитя, он бегал от стола к столу и разглядывал странные приспособления. Сто сорок два года он бродил по Калахару, но никогда раньше не видел подобных ножиков, спаянных вместе.

— Что за чудо… Старик повертел в пальцах лезвия с двумя кольцами, потом заметил банку с дурно пахнущей жижей и отпрянул назад. Чем эта женщина тут занимается!

Он прочитал пару дневников, брошенных на столе, вырвал пару страниц, полезных, по его мнению, и спокойным шагом покинул помещение, пообещав себе заглянуть сюда вновь, но ближе к ночи.

Хуракан вышел из подвального блока с совершенно невозмутимым видом. Его белая накидка волочилась следом, а борода доставала почти до колен. Он разгладил ее пальцами и ворчливо выдохнул, услышав, как откуда-то донеслись громкие, боевые команды.

— Ну, сколько можно? Кричат с утра до ночи.

— Они тренируются, ответил Ксеон, оказавшийся рядом, и старик отмахнулся от него, как от трехлетнего мальчишки, только что научившегося выговаривать буквы.

— Тренироваться можно и молча, мальчик мой. А вот их крики мешают думать тем, кто предпочитает побеждать не силой мышц, а силой слова.

— Пусть работают.

— Тебе тоже нужно работать.

— Мне?

— Не умеешь ты подкрадываться, старик по-доброму улыбнулся, ветер движется и то тише. Я заметил тебя, едва вышел из подземелья.

— А я и не собирался подкрадываться, бросил Ксеон. Если бы я собирался, то…

— … я бы все равно тебя услышал. Есть вести от Аргона?

— Нет.

— А как дела у нашей королевы? Хуракан исподлобья взглянул на юношу. Аргон хотел, чтобы ты за ней приглядывал. Она в добром здравии?

— Вполне. Ксеон приказал себе успокоиться. Старик всегда выводил его из себя. И, порой, ему казалось, что делал он это намеренно. А чем ты занимался все эти дни, кроме как коллекционировал лечебные травы и обкрадывал винные погреба?

— Ничего я не обкрадывал, мальчик мой. Я одалживал.

— Аргону не понравится, что ты нарушаешь его приказ.

— Приказ? Хуракан сначала усмехнулся, а потом так серьезно посмотрел на Ксеона, что

тому стало не по себе. Странные вещи ты говоришь. Я не сделал ничего дурного.

— Очень сомневаюсь.

— Не нравлюсь я тебе.

— Как и я тебе. Ксеон лениво отвернулся. Но какая разница, верно?

— Мы могли бы подружиться, если бы ты хотя бы иногда позволял своему сердцу…

— Давай только без сердца.

— А что с ним не так? Хуракан вскинул кустистые брови. Оно вроде на месте.

— Зачем о нем разговаривать? Пусть и дальше разносит кровь по венам, а большего я от него и не требую. Лучше расскажи мне, зачем вы пробрались в станхенгский архив.

Старик прищурился и медленным голосом растянул:

— И все ты знаешь.

— Элиас видел вас: тебя, Томми и маленькую девчонку.

— Мы читали.

— И опять-таки, Ксеон положил ладонь на плечо старика, остановил его и мрачным голосом отчеканил, за спиной Аргона. Хочешь, чтобы нас поджарили, как Эстофа?

— За чтение книг никого еще не поджаривали, мальчик мой.

— Некоторых в нашем мире поджаривают и за то, что они на свет появились. Нельзя так просто нарушать правила, Хуракан. Мы не дома, мы должны вести себя тихо.

— Вихрь не может быть тихим! Проворчал старик, а затем вдруг усмехнулся. Если будешь и дальше таким болваном, я не расскажу тебе, о чем вычитал в переписке визирей Станхенга и Хорго. Так что умерь пыл и раскрой уши, тебе понравится, что я скажу.

Ксеон устало выдохнул, сложив руки перед собой, а старик приблизился к нему, и в его серых, дымчатых глазах появились яркие искры, как будто он окончательно потерял рассудок. Хуракан заговорчески прошептал:

— У Лаохесана Опаленного был внебрачный сын.

Руки юноши стремительно повалились вниз. Он вытянул шею и выдавил:

— Что?

— Да-да, мой мальчик. Все гораздо интереснее, чем я мог предположить!

— Но… вряд ли потомки Лаохесана дожили до наших дней, разумно отрезал Ксеон и кивнул сам себе, сбитый с толку. Да ведь один шанс на миллион что по Калахару ходит настоящий огненный сан! Их всех истребили.

— И ты думаешь, огненный всадник не позаботился о своем наследнике?

— Лаохесан тиран и убийца. Конечно, я так думаю.

— Даже у тиранов и убийц есть семьи, болван. Они тоже любят и тоже страдают. Тебе ведь не нужно объяснять, что не все, что кажется нам страшным, внушает ужас другим?

— С чего ты вообще взял, что этот наследник сын? Ю ноша приблизился к старику и в растерянности покачал головой. Т ам было написано имя?

— Вообще-то нет.

Хуракан широко улыбнулся, а Ксеон кивнул и откатился назад, ощутив себя самым настоящим олухом, который вновь повелся на сказки безумного старика.

— То есть имени там не было.