Буря

Сан Аманда

— Помнится, омамори толком не сработал, — сказал Томо.

Я прикусила губу и ничего не сказала. Сработал. Омамори выпал из кармана и звякнул, когда Джун поцеловал меня в своей школе. Он вернул мне власть над собой, защитил от ужасной ошибки. Я все еще не была уверена в чувствах Джуна, он мог использовать меня, чтобы добраться до Томо. Но это уже не имело значения, я чуть не потеряла Томо. Жар окатил мою шею, я отогнала чувство вины.

— Должны быть еще варианты, — сказала я, пытаясь вернуться к теме.

Томо закрыл

глаза.

— А если нарисовать Тсукиёми и порвать его рисунок?

Я уставилась на него. Он сошел с ума.

— Ты же шутишь? Я чуть не умерла, когда порвался рисунок Аматэрасу. В этот раз погибнуть можешь ты.

Он нахмурился.

— Нет способа навсегда остановить ками. Я теряю контроль, порой удается вырваться, но… я не вижу связи. Может, мне нужно поселиться под тории и лежать там без сознания.

Я застонала и принялась черкать лист. Мы никогда так не найдем выход.

Томо оставил пульт на столе и сел ровно, коснувшись ладонями моих плеч.

— Эй, — сказал он, — не волнуйся так. Мы точно что-нибудь придумаем, — он прижал меня к себе, повернув так, чтобы моя спина прижималась к его груди. Я наслаждалась его теплом, запахом мисо и ванили, стуком его сердца рядом с моим плечом.

Листок соскользнул с коленей, упав на пол, краем залетев под диван. Лепесток вишни закружился на его поверхности, и Томо застыл, затаив дыхание.

— Он двигался?

Я села, а он схватил листок. Он нахмурился, цветок дрожал на наших глазах, он оторвался и полетел с ветки вниз.

— Кэти, — с тревогой сказал он.

— Знаю, — отозвалась я. — После того, как ожил твой рисунок Аматэрасу, стали происходить подобные вещи. Но мои рисунки не покидают страницу. Они безвредны.

— Да, но это… — он провел рукой по медным волосам. — Кэти, я не хочу тебе такой судьбы.

— Может, это прекратится, — соврала я. — Это не проблема. Беспокоиться нужно о тебе. И о том, что будет завтра.

Он уронил листок и откинулся на спинку дивана. Я устроилась на его коленях, плечо оказалось у его ключиц, а носом я уткнулась в его шею. Он заговорил, и по моей коже пронеслась дрожь.

— Завтра, — повторил он. — Ты уже говорила с тетей?

Я кивнула, задев подбородком его теплую кожу.

— Они хотят, чтобы она тоже пришла.

В тот день, когда раскрылась связь Томо с Тсукиёми, на досках в школе появились ужасающие надписи чернилами, слова вроде «Она должна умереть», «Сын демона». Чернила полились из рукомойников в раздевалке мальчиков в спортзале. Директор решил, что в этом беспорядке виноват Томо из-за его реакции. Да, чернила были из-за него, но не он заставлял их так себя вести. Он был в ужасе, как и все мы, увидев это. Директор Йошинома назначил на завтра встречу с Томо и его отцом, мы с тетей Дианой тоже были приглашены, ведь я была с Томо в раздевалке, придумала глупую отговорку, что Томо подставили. Томо сказал, что меня выдали глаза. «Они всегда серьезные», — сказал он, от чего у меня сжалось сердце.

— Она не запретит нам видеться? Твоя тетя? — рассмеялся Томо, но смех получился

невеселым.

Я попыталась улыбнуться.

— Нет, хотя ты произвел не лучшее впечатление на нее. Как думаешь, что случится?

— Отстранят, наверное. Или выгонят из команды кендо.

— Не посмеют. Ты один из лучших учеников, ты нужен им в команде.

Томо дотянулся до моей руки, наши пальцы переплелись, он пожал мою ладонь теплой рукой.

— Что бы ни случилось, вместе мы справимся с этим.

Аниме на фоне закончилось, вместо него появилась строгая студия, репортер в черном костюме поклонился.

— Уже новости? — я села, вытащила телефон и взглянула на время. — Мне пора домой.

— Я тебя отвезу, — сказал Томо, глаза его вдруг расширились, он смотрел на экран, его ладонь в моей застыла.

Я уставилась на белые кандзи на экране, репортер говорил на японском так быстро, что я едва успевала за ним.

— Сано Чихая, известный как Ханчи, оябун якудза и их глава в Шизуоке, в возрасте пятидесяти семи лет был найден этим утром в луже крови…

Я застыла от страха. Я не двигалась, замерев от воспоминаний. Босс якудза похитил нас, заставил Томо рисовать деньги и пистолет, чтобы спасти меня. Он заставлял отца Джуна рисовать наркотики, оружие и деньги, он нанял Джуна после смерти его отца. После того, как Джун убил своего отца. Я поежилась. У его отца был роман с одной из якудза, он оставил Джуна и его мать без гроша и ушел. В отчаянии Джун принялся писать страшные слова, чернила нечаянно убили его отца.

— Сано был в районе Гинза, в Токио, — в том же месте нашли мертвым отца Джуна, — когда ему стало плохо. Он упал на тротуаре… — появились фотографии, место было огорожено лентами, в районе остановили проезд машин. — Его якобы ударили по голове, — говорила репортер, ее слова смешивались в голове, я едва разбирала их. — Он потерял очень много крови.

Они показали голубое покрывало, под которым прослеживался силуэт тела, кровь вытекала отовсюду, не желая останавливаться, не объясняя, что произошло.

— Полиция не обнаружила причастных к нападению. Дело похоже на случайное происшествие, но из-за подозрительных обстоятельств смерти и связи с якудза он будет вскрыт в центре судебно-медицинской экспертизы в Шинагаве, Токио…

Сердце колотилось о ребра.

Этого не могло быть. Но я ясно видела, что это была не кровь.

Это были чернила.

Томо сжал мою ладонь, мы не могли произнести ни слова.

«Джун,… это сделал ты?»

Я обрела голос чуть позже, и слова звучали немногим громче шепота.

— Это был… Джун?

Томо покачал головой.

— Ханчи продолжал нанимать Ками, когда понял, что я не стану ему полезным, — сказал он, голос его звучал опустошенно. — Может, кто-то дал ему сдачи, — но ведь именно Джун повторял раз за разом, что хочет избавить мир от якудза. Он сказал, что Томо ему больше не нужен, ведь узнал, что сила Ками его происходит от Сусаноо. Слова зазвучали в моей голове.