Буря

Линч Карен

Он потянулся к моей руке и переплел наши пальцы. «Если захочешь».

«Думаю, когда-нибудь я это сделаю», — я положила голову ему на плечо. «Есть много других мест, которые я тоже хочу увидеть».

«Куда ты хочешь отправиться в первую очередь?» — спросил он.

Я улыбнулась про себя. «Я слышала об уютном однокомнатном домике в горах Монтаны с каменным камином и большой кроватью».

Он усмехнулся и поцеловал меня в макушку. «Просто скажи, когда».

* * *

—

Ну, разве это не по-домашнему уютно? — спросил Эльдеорин, стоя у открытой двери гостевой хижины. — Я удивлён, что вы смогли втиснуть сюда кровать.

Я подняла взгляд от сумки, которую распаковывала.

— И тебе привет.

Он вошёл в маленькую хижину и огляделся.

— Прошло два месяца с твоего лианнана. Пора начинать новое обучение.

— Не сегодня. У меня есть планы.

— Нет ничего важнее этого, — сказал он, делая шаг ко мне.

Я подняла руку.

— Папа сказал мне, что мама планировала этот ужин две недели. Лучше не связывайся с ней сегодня.

Это заставило его задуматься. Эльдеорин мог быть древним и могущественным, но он не любил злить маму. Он никогда бы в этом не признался, но он питал к ней слабость.

— Тогда завтра, — уступил он.

— Что будет завтра? — спросил Ронан, входя в дверь.

Он подошёл и обнял меня за талию.

Я наклонилась к нему.

— Теперь, когда я пережила лианнан, Эльдеорин хочет посмотреть на что способна моя новая магия.

— Я знаю, на что она способна. Хочу посмотреть, что ты сможешь с ней сделать. Я вернусь завтра, — сказал Эльдеорин и исчез.

Ронан уставился ему вслед.

— Он всегда такой?

— В значительной степени, — я развернулась в его объятиях. — Я должна предупредить тебя. Эльдеорин любит появляться неожиданно. Он сводит этим моего отца с ума.

— Принято к сведению.

Ронан наклонил голову и поцеловал меня, украв моё дыхание. Он часто так делал. Тётя Джордан говорила мне, что мужчины, имеющие пару, едва могут оторваться от своих пар в течение первого года или двух. Никто не услышит моих жалоб.

Я улыбнулась ему.

— Ты готов к своей первой семейной встрече? Должна предупредить, что будет шумно и многолюдно.

В его глазах зажглись весёлые искорки.

— Ради тебя я готов это вытерпеть.

— Не говори потом, что я тебя не предупреждала, — я легонько поцеловала его в щёку и высвободилась из его объятий. — Нам лучше идти. Я сказала маме, что мы будем в пять.

Мы покинули нашу хижину и, взявшись за руки, прогулялись по залитой солнцем территории. Выходя из дома, мы всегда прикасались друг к другу или держались за руки. Месяцы боли и разлуки оставили на нас эмоциональные шрамы, и нам не хотелось расставаться. Ночью, в безопасности заключив друг друга в объятия, мы говорили об этом. С каждым днём шрамы заживали всё больше.

Я подумала о Саммер, которая тоже оправлялась от пережитого. Она вышла из кататонического состояния через неделю после того, как мы привезли её домой, и я пробыла

там ещё неделю. Она была тихой и замкнутой, но время от времени я улавливала проблески прежней Саммер. Она возвращалась к нам — всё, что ей было нужно, это время.

Мой телефон завибрировал, и я улыбнулась, увидев имя на экране. Я нажала на текстовое сообщение и показала его Ронану. Это была фотография улыбающегося Феликса с волосами песочного цвета и блондинки Лены, демонстрирующей обручальное кольцо. Над ней были слова «ОНА СКАЗАЛА «ДА»!»

В прошлом месяце мы с Ронаном навестили пум-оборотней, и мы четверо мгновенно подружились. Пумы-оборотни и волки-оборотни обычно презирают друг друга, но во время нашего мучительного побега мы сблизились. Их прайд устроил вечеринку, чтобы выразить нам свою благодарность, и даже Фелисити улыбнулась нам.

«Свадьба осенью», — написал Феликс. — «Надеемся, вы сможете прийти».

«Ни за что не пропустим», — ответила я. Ещё кое-что, что я узнала из нашей новой дружбы, это то, что самцы оборотни-пумы не запечатлеваются, как самцы оборотни-волки. Они сами выбирают себе пару.

Димитрий догнал нас по дороге к озеру.

— Как раз вовремя вы двое вернулись. Как там было в Монтане?

— Чудесно.

Я подумала о прошедшем месяце, проведенном в нашем с Ронаном домике в горах. Четыре восхитительных недели мы бродили по горам днём и изучали друг друга ночью. При мысли об этом по моему телу разлилось тепло.

Из леса донесся возбужденный лай, и я напряглась, когда Хьюго и Вульф бросились к нам. Вульф протиснулся между мной и Ронаном, а Хьюго прижался ко мне с другой стороны, а затем они начали обслюнявливать меня.

Я их оттолкнула.

— Я тоже скучала по вам.

Вытирая лицо рукавом, я поняла, что это была самая долгая разлука в моей жизни. Это была также самая долгая разлука, которую мы с Димитрием провели с момента нашего рождения. Я осознала, что теперь мы взрослые, и наши жизни развели нас в разные стороны. У нас будут праздники и семейные посиделки, но жизнь уже никогда не будет прежней.

«Почему загрустила?» — Ронан спросил по нашей связи.

Я снова взяла его за руку. «Я не грущу. Я думаю, насколько всё будет иначе, если Димитрий не будет всё время рядом».

— Надеюсь, вы проголодались, — сказал Димитрий. — Мама немного переборщила с едой. Она распорядилась приготовить на кухне столько индейки и ветчины, что хватило бы накормить небольшую армию, а также около дюжины гарниров и десертов. Папе пришлось одолжить несколько столов в поместье, чтобы вместить всё это.

— Я умираю с голоду, — сказала я, смеясь.

То, что начиналось как ужин в честь того, что мы с Димитрием стали воинами, переросло в огромный семейный праздник в честь Дня благодарения, который мы пропустили в ноябре. Меня опечалило, когда Ронан признался, что никогда не был на ужине в честь Дня благодарения, и я хотела наполнить его жизнь всем тем, что он упустил.