Буря
Шрифт:
Марк Туллий Цицерон
Токийский залив встретил российскую эскадру приличной волной. И ветер был почти встречный, поэтому Сашка по совету более опытных товарищей решил в залив не входить, а как и коммодор Перри устроить японцам показательные выступления. В залив зашёл только «Восток» пробрался на полном ходу миль на десять и стал демонстративно измерять глубины. Позанимавшись этим пару часов, шхуна подошла к Эдо ещё на милю и опять стала составлять карту глубин. Когда солнце, невидимое из-за туч, начало клониться к горизонту «Восток» на полных парах дёрнул к выходу из залива.
Оба раза
На следующий день в залив миль на пятнадцать зашли уже два парохода, к «Востоку» добавилась «Гретта». На ней и Сашка решил на разведку сходить. Зря только время потеряли. Японцы силами теперь уже трёх джонок наблюдали за русскими кораблями, но подплыть и поинтересоваться, чего гайдзинам надо, не решались. Видимо Перри их напугал преизрядно.
Пришлось плюнуть на гидрографию и подхватив пароходами на буксир парусные корабли всей восьмёркой войти в Токийский залив. Миль через десять джонки снова появились, и было их уже семь штук, а на носу у них виднелись небольшие пушки, всё как на Хоккайдо. Останавливаться и обмениваться приветствиями не стали, подняли на гюйсах Андреевские флаги и эскадра на пяти примерно узлах поползла дальше к Эдо, в виду которого и бросила якоря часа в три пополудни.
Лодки и большие, и малые, крутились вокруг кораблей, но по-прежнему не подходили близко. И только когда солнце, вылезшее недавно из начавших расходиться облаков, коснулось горизонта, к «Авроре» пристала большая джонка. Капитан-лейтенант фон Кох, как он потом объяснил, мимикой отправил послов на «Гретту», к которой те и подошли через пятнадцать минут. Японец во всём чёрном вскарабкался по штормтрапу, передал с поклоном пакет и поспешил назад. И джонка галсами стала удаляться в сторону Эдо.
В каюте капитана уже при свете лампы Сашка рассмотрел конверт. Бумага, конечно, белая, такую в Туле и не достать. Кучу денег стоит. Внутри конверта на тончайшей бумаге такого же белого цвета было на трёх языках, китайском, французском и английском написано, что иностранцам дозволяется находиться только в фактории острова Дэдзима (Нагасаки). Отправляйтесь, дорогие гости, туда и туда же вскоре отправится чиновник, назначенный Советом старейшин (родзю).
Утром вокруг кораблей продолжали виться лодочки и опять в двух примерно кабельтовых маячили джонки с пушками.
— Пауль, а возьми из 68-фунтовой пушки бабахни вон в тот пятачок между джонками. Сможешь? — осмотрев противников в подзорную трубу, предложил капитану Ирби Сашка.
Действительно. Семь джонок разделились как бы на два отряда. Четыре с оной стороны и три с другой, а посредине метров пятьдесят — шестьдесят открытого пространства. Специально оставили комендорам поупражняться в меткости.
— Попробуем. Близко сильно. Попробуем.
Артиллеристы не подвели, бомба ударилась о воду и взорвалась там, где Виктор Германович и задумал. Получилось эпически. Две ближайшие лодки даже водой окатило, а паруса разорвало осколками. Может и убило кого даже. Но в ответ с лодок стрелять не стали и наоборот быстренько слиняли, а в обед появился очередной парламентёр на длинной лодке с крышей из шёлка.
Чиновник при катане встал на нос лодки и долго что-то кричал. Японский язык и без того рыкающий, а тут ещё видимо и по факту самурай грозный рычал.
Макбретни
— Всё. Не получилось по-хорошему. Передай, товарищу, что если завтра высокопоставленный чиновник не приедет за договором, а через три дня он подписанный сёгуном, императором и Советом старейших не будет доставлен вот сюда, то мы высаживаем десант и захватываем столицу. А чтобы не вздумали юлить, скажи, что мы знаем, что старый сёгун умер, а новый его сын уже приступил к своим обязанностям. И ещё скажи, что каждый час по берегу будет выпускаться бомба. После семьдесят второй бомбы мы высаживаем десант. Первая бомба будет отправлена через час вон по тем строениям в порту, пусть уберут оттуда людей.
Японец на лодке выслушал перевод, сделал злобное лицо ещё злобней и уплыл.
Да, 80-фунтовая бомба, это совсем не то, что бомба из орудия калибром 11 дюймов или 280 мм, но Перри стрелял холостыми и потому сравнивать японцам было не с чем. Бабахнуло хорошо. Дом чиновника или как уж там должность этого товарища, заведующего портом, называется, разлетелся в клочья. Мазилы чёртовы. Сашка же им сказал по деревянному строению рядом с ним жахнуть. Но чёрт его знает, возможно, и лучше даже получилось, так как вечером прибыл чиновник уже другой и представился хатамото (Хранитель знамени) Тода Удзиеси. Он принял договор и письмо императора Николая и пообещал дать ответ через три месяца.
— Через два дня. Каждый час бомба по берегу будет выпущена, после этого сначала мы обстреляем Эдо, а потом я высажу десант. Сейчас тебе покажут, дорогой японский друг, на какое расстояние летит бомба от наших орудий.
Бабахнули. Перекрестясь, почти полуторный заряд пороха положили, и на лафет от мортиры взгромоздили 68-фунтовую пушку на «Диане». Улетела бомба километров на пять и там среди полей рисовых взорвалась, лишив бедного японского крестьянина урожая.
— Стой. Это золотой червонец, отдашь крестьянину за разор, — протянул на прощание самураю, хранящему знамя, золотую монету Сашка.
Событие шестьдесят девятое
Спаси нас, Боже, от ораторов с потоками словес и ничтожным смыслом.
Джеймс Хьюмс
В Реальной истории этот договор адмирал Путятин подписал чуть позже, почти перед тем, как Англия и Франция объявили России войну, за полтора месяца до этого. И по мнению Сашки, так себе договор получился. Для русских судов открывались порты Хакодатэ, Нагасаки и Симода, где разрешались торговые сделки в ограниченных размерах и под присмотром японских чиновников; в одном из портов назначался российский консул, а также устанавливались границы: Японии отходила часть Курильских островов: Итуруп, Кунашир, Шикотан и группа островов Хабомаи. Сахалин объявлялся неразделённой демилитаризованной зоной.
Контр-адмирал князь Александр Сергеевич Болоховский договор заключил другой. Он практически продублировал тот, что хотел заключить коммодор Мэтью Перри. Выудил он подробности у коммодора Макклюни — капитана «Поухатана». Чуть доработал, вычеркнул пару глав, понимая, что они России не понадобятся и добавил две нужные в результате «Урагский договор» (пригород Эдо город Урага, где договор подписали) выглядел так:
Япония и Российская империя заключают вечный мира и дружбу между их народами.