Буря
Шрифт:
Глава 7
Эвлера. Небольшая терраформированная планетка, славившаяся своей сейсмической активностью. Люди понастроили на ней жилых и исследовательских комплексов, а потом узнали, что их методы борьбы с сейсмической активностью не всегда работают. Планета оказалась не покорной пленницей, а дамой с характером, укротить пылкий норов которой ученые пытались вот уже лет девяносто. Как это сделать, не загубив пленницу, они пока не решили, но надежду на светлое будущее без землетрясений не теряли. К Сахиде бы послать эту Эвлеру и забыть о ее существовании, но планета, как живой завод, умела синтезировать
С момента начала войны Эвлера представлялась лакомым кусочком как для стороны Альянса, так и для Армии Освобождения эфонцев. То одна, то другая противоборствующие стороны захватывали ее и пополняли запасы салопсиса, так и не определившись между собой, чьему «гарему» принадлежит Эвлера.
— Проклятая планета, — буркнула Жасмин, направляя шаттл в атмосферу.
Дону предстояло дождаться возвращения группы с задания и не угробить очередной корабль класса «Анварзер» в ходе сражений флота на орбите. Но Дон привык к стычкам в Космосе, потому за оказанную честь поблагодарил Киарана всего парочкой нецензурных словечек на языке своего народа, а Киаран в очередной раз сделал вид, что не знает значения этих слов.
— Сейчас будет трясти! — сообщила Жасмин.
Аудроне и Тартас, сидя в креслах за ее спиной, переглянулись. Их трясло уже минуту как, и если Жасмин только сейчас предупредила…
Провал вниз и рывок. Аудроне дернуло вперед, но сработали ремни, и она едва не разбила нос о спинку кресла Киарана. Их не трясло, а кидало вверх и вниз, как прыгунов на тарзанке в объятиях какой-нибудь пропасти, и Аудроне всерьез задумалась о том, что сейчас ее стошнит. За спиной засмеялся Шори. Либо этому герою все было нипочем, либо смех стал проявлением нервозности. Про себя Аудроне отметила, что Жасмин неплохой пилот, раз стоически держалась за штурвал, выравнивая в этих условиях курс шаттла.
Языки пламени на защитном куполе корабля сменились сплошным ковром из песка и пыли.
— Буря, — произнесла Аудроне, ни к кому конкретно не обращаясь и подавляя накативший приступ тошноты.
— Твоя тезка! — Киаран обернулся к ней.
Он вымученно улыбался, будто и сам готов был предъявить содержимое желудка всем остальным. Аудроне поплыла. Похоже, ее организм к такой перегрузке оказался не готов. Глаза закрылись, а голова безвольно опустилась вперед.
— Мама Ли! Мама Ли! — кричала Аудроне, протягивая руки и цепляясь за ее пышную юбку. — Не уходи, мама Ли!
Ли остановилась и строго произнесла:
— Аудроне, мы же договорились…
— Прости меня! Я больше не буду!
— Если ты не прекратишь меня так называть, Аудроне, мы с тобой можем больше никогда не увидеться. Ты этого хочешь?
— Нет! Нет, не уходи! Прости меня!
Ли присела и ее молодое лицо оказалось напротив ревущей Аудроне.
— Как ты должна меня называть, милая? — Ли начала стирать слезы с ее маленьких побитых розовыми пятнами щек.
— Лала Ли, — Аудроне
— Мы же договорились. Я не твоя мама. Я — Лала Ли.
Аудроне открыла глаза и сфокусировалась. Шаттл больше не трясло, но ее все еще подташнивало.
— С возвращением! — радостно произнес Киаран, оборачиваясь к ней. — Дерьмово выглядишь! Неужели к перегрузкам за свою карьеру не привыкла?!
— Нет, — глухо ответила Аудроне и отвела взгляд в сторону.
Киаран заметил, как блестят ее глаза. Как наливаются слезами, и Аудроне зажмуривается, чтобы не плакать. Киаран переглянулся с Тартасом, сидящим в кресле рядом с Аудроне, и быстро отвернулся.
— Если вам плохо, Мэль, можете остаться на шаттле вместе с Жасмин, — спокойным тоном произнес Киаран. — Мы справимся и без вашего участия.
— Вы умрете без моего участия, — сообщила она и щелкнула пальцами. — Жасмин, сразу после нашей высадки, уводи шаттл вверх. — Пока не получишь приказ забирать нас, держись от посадочной площадки перед зданием подальше, иначе разбомбят.
— Твои прогнозы сбываются? — Киаран резко обернулся.
— Да. Два отряда от Армии Освобождения. Возможно, три отряда. Пока точно сказать не могу.
— Пощелкай пальцами и дай больше информации.
Аудроне пощелкала, гневно глядя на Киарана, и он понял, что она не трансгрессировала, а попросту издевалась над ним. Откуда понял? Взгляд Аудроне «не уплыл», «не завис», а оставался осознанным и четким. Хотя, с оценкой взглядов Аудроне Мэль Киаран мог и ошибиться.
— Нет больше информации! — сообщила она.
— За придурка меня держишь?! Трансгрессируй давай! — разозлился Киаран.
— Трансгрессиры очень быстро истощаются, — вмешался Тартас. — Дать стопроцентный прогноз она все равно не сможет, а если переутомится сейчас, то мы на время операции останемся без ее способностей.
Киаран отвернулся.
— Какие же вы все нежные, что б вас… — поток нецензурной брани на языке дженерийцев, к коим принадлежал Киаран, обласкал слух Аудроне.
— Ущ-щи вьянут, — на дженерийском ответила Аудроне. — Р-р-ругаешься как пор-р-ртовый гр-р-руз-з-зчик в сьез-з-зон дож-ж-ждей.
Киаран сидел в своем кресле, как вкопанный. Дженерийский Аудроне был весьма неплох, не считая луитанского акцента, благодаря которому ее голос звучал немного пикантно. Киарана передернуло. С каких пор ему нравится паршивый луитанский акцент, коверкающий родные слова? И с каких пор луитанцы учат дженерийский, который сами дженерийцы скоро перестанут учить?
— Отвратительное произношение, — на родном ответил он. — Лучше на всеобщем говори и не оскорбляй мой народ своим акцентом.
— Тьемному Шквал-л-лу как дж-жъенер-р-рийцу не льестит мой лью-юитанский акциент? — Аудроне понизила голос и в нем заиграли те самые низкие мягкие и, одновременно, рычащие звуки от которых, по мнению преподавателя дженерийского, у всех мужчин-гетеросексуалов его племени должно кое-что ожить в штанах.
Сама Аудроне слабости дженерийских мужчин к луитанскому акценту не понимала, но преподаватель заверил, что такое произношение можно услышать только от урожденных луитанцев, которые являются носителями всеобщего языка. У других народностей так «мило» (Аудроне даже хмыкнула, вспоминая, с каким выражением лица произносил это слово уважаемый шаен) коверкать дженерийский не получалось.