Буря
Шрифт:
Тут раздались орочьи крики, и, когда Вран вновь развернулся, то видно стало, что проем обнажил широкую залу, почти полностью заполненную орками; можно было разобрать отдельные вопли: «Это наш!.. Нет — он нас всех передавит!.. Здоровый какой!.. Самый большой!.. Начальник всех!.. Стрелять!.. Нельзя! С-Т-Р-Е-Л-Я-Т-Ь!!!» — последний вопль перекрыл все иные, и поддержался целым хором испуганным голосов, когда увидели они, что дракон несется на них. В воздухе засвистели стрелы, а Вран чуть поднял свою голову — защищая таким образом свою многотысячную ношу; и все почувствовали, как расширилось его тело, как наполнилось под
Вран развернулся уже, когда был у самой стены. Он, даже, задел ее крылом, но никакако вреда себе не причинил, только выбил еще несколько каменных блоков, которые устремились навстречу поднимающимся валам пыли, да и канули в них. Вран сделал стремительный полукруг, при этом он приговаривал негромко:
— Что-то я перестарался: всю залу ты выжег — как же вы теперь по оплавленному полу пойдете?
Ринэм догодался, и возвестил во все горло:
— Вран, одну службу сослужил; теперь — услужи и во-второй раз: охлади то, что раскалил.
Темный змей, немедленно повиновался ему — вновь он подлетел ко входу, и на этот раз впустил внутрь испускающую леденящий, синий свет струю. Она так же, как и первая заполнила залу, от раскаленного до бела пола и стен, с оглушительным треском и шипеньем, поднялись густые-густые клубы белого пара, повалили было из выхода, но тут дракон к ним прильнул, вобрал в себя, и темно-серым облаком выдохнул навстречу надвигающемуся темно-бардовому морю. На это море, сидящие на спине взирали с ужасом — оно, поднимающееся на всей многоверстной протяжности, представлялось им то ли кровью, то ли чем-то столь же твердым, как и камень, готовым, в любое мгновенье поглотить их. Между тем, змей подлетел к проему боком, и, вытянувши крыло, завис так, что по этому крылу, вполне можн было перебежать в залу.
Ринэм, вполне уже вошедший в роль, прокричал:
— Что же: здесь ты, Вран, оставишь меня, и мой народ; но, когда будет нам грозить какая беда: придешь по первому же зову! За мной, мои люди!
Пророкотавши так, Ринэм поднялся, и быстрым, торжественным шагом направился по крыльцу. Восставших не надо было долго просить, чтобы они последовали за ним. Все они толпой теснились за его спиной, едва сдерживались, чтобы не броситься со всех сил, но, все-таки, не осмеливались обогнать того, кого так почитали теперь. Но многие из них рыдали, глядя на приближающиеся валы, до них оставалось сто метров, девяносто, восемьдесят…
Только Тьер, и те, кто были с ним, нагнали Ринэма. Тьер, которому Ринэм не понравился еще с самого начала, рокотал теперь:
— Насколько помню, ты еще недавно был таким же, как и все остальные; нам, конечно, нужен предводитель; но что в тебе есть, кроме гордости?.. Говоришь — дракон тебе служит? А мне сдается, что — это ты кому-то служишь!
Ринэм презрительно усмехнулся:
— В отличии от тебя, и от всей этой толпы, у меня есть еще разум. Что — рассердился. Может, докажешь превосходство
В это время, он сошел с крыла дракона — за ним поспешила и вся толпа, когда же последний из них спрыгнул на камень, Вран отлетел в сторону, и, обернувшись, Ринэм увидел огромное, выпуклое, непроницаемо черное око — воронье око. Вот надвинулась густая темно-бордовая пелена, нахлынула в проем, и все, кто были еще близко ко входу, с криками попадали на камень; однако — вот из пелены вырвалось крыло драконье, и, ударивши по камням, совершило обвал. В зале стало почти непроницаемо темно, но вот из глубин стен, стало пробиваться удивительное свечение: белесые, раскаленные нити, были переплетены с леденящими синими — все они медленно двигались; стонали, как напряженные до предела струны, а иногда разрывались.
И пол, и стены, и потолок — все представляло теперь собой уродливое переплетенье выступов и впадин, будто из каменной толщи был выдран кусок плоти; бесчетные, паутинчатые трищины, точно шрамы рассекали собой все; и не мало усилий пришлось потратить им, чтобы достигнуть противоположной стены; там так же пришлось потратить не мало времени, чтобы найти хоть проход. Входов то было много, но все они заканчивались или завалами; или же неожиданными провалами куда-то в толщи камня.
Но вот и проход: они пробирались среди тянущихся с потолка, похожих на многометровые сосульки отеков камня; и все было наполнено переплетением раскаленных и леденящих нитей; шедшей впереди Ринэм вдруг остановился, и молвил:
— Кто-то все рвался быть первым; так я повелеваю — идите вперед!
Несколько восставших с радостью вызвались. Было пройдено еще с сотню шагов; и там стены резко раздались в стороны: послышались крики, свист стрел; и те, кто шел впереди стали тесниться назад — несколько остались лежать с орочьими стрелами в груди.
Ринэм схватил одного из них — с вытаращенными глазами, бессмысленного лопочещего что-то, встряхнул хорошенько, и прокричал в лицо:
— Что там?! Отвечай! Много их?!
— Да, да… — залепетал он. — очень много! Очень, очень много! Нам не прорваться!.. Тьма, тьма их там!
Ринэмна ненадолго задумался; затем, в пол-голоса, размышляя сам с собою, проговорил:
— Нет — их там не может быть слишком много. Значительная часть была выжжена. Там — какие-то ошметки. Ог говорит: «тьма» — в зале, действительно темно, вот и привиделось неразумного невесь что. Что ж… — тут он возвысил голос, так, что он пронесся по всему коридору. — Там, вокруг вас стены выгибаются — там густая тень, достаточно глубокая, чтобы укрыть по одному ряду, возле каждой из стен. Так, пусть же, по одному ряду и отступит, к каждой из стен! Выполните пока это; те же, кто остануться в середине, пусть отступают назад. Выполните пока, хоть это; затем — объясню и остальное.
Итак, указание Ринэма было исполнено. Значительная часть восставших отступила в изуродованную залу; остальные встали в непроницаемой тени, вжались в выгибающиеся стены. Тогда Ринэм прокричал им:
— Сейчас между вас побегут орки; вас они не увидят — эта тень слишком густа даже для их глаз. Пусть бегут они ряд за рядом: стойте недвижимый, и пусть те из вас, кто стоят с края коридора досчитают до тридцати, а те кто в центре — до пятнадцати; те — кто с иного края — как только появяться — сразу бейте! Поняли?! Сожмем их!