Буря в бокале
Шрифт:
«В общем», подвел итог своим мрачными суждениям специалист по сугубо деликатным вопросам, как частенько говаривал его приятель Мандарин, «когда не фартит, то не фартит во всём!». «Вот точно подметил, пройдоха. Надо будет, к слову, к нему наведаться, поставил мысленную зарубку в уме Фрэнос, давненько мы с ним не сиживали за кружкой доброй скрутиловки».
Эта мысль несколько подняла ему настроения. Всё же, несмотря на все злоключения, свалившиеся на него, постепенно с каждой новой пройдённой милей, его самочувствие улучшалось. Способствовала этому ещё и утренняя свежесть, сменившая пусть и ненадолго удушливый зной, держащий людей и остальной живой мир более месяца в своей изнурительной узде.
Всё чаще и чаще встали встречаться на дороге другие путники. Большинство их, как и Нойс держали путь до Пьянтуза. Оно и понятно скоро намечалось торжество, а пышно отмечать у пьянов (так называли жителей сего достославного города) давным-давно вошло в традицию. Обозы муки, риса, соседствовали с мощными подводами, гружёнными огромными бочками скрутиловки. Везли всё фрукту, ягоды, овощи, консервацию. Под шумок праздника каждый фермер и маломальский торгаш хотел «навариться», понимая, что следующий подходящий случай представится еще очень и очень не скоро и упускать такую возможность никто так просто не собирался. Изредка сгоняя на обочину недовольно ворчащий торговый люд, мимо проносился почётный эскорт, сопровождавший какого-нибудь барона или важного вельможу с надменным взглядом, взиравшим на толпы простолюдинов из своей роскошной кареты.
Масштабы ожидавшегося торжества поржали воображение, такого количества гостей, что анонсировали устроители праздника, Пьянтуз ещё не принимал. Один столичный бомонд в полном составе чего стоил. Разместить столь большое количество привередливых, изнеженных людей и никого не обидеть при этом задача была поистине архисложнейшая. Ходили слухи, что возможно сам король Теодор «какой-то там» может со своей свитой почтить своим визитом бракосочетания, дабы лично скрепить узами брака молодят. Слияние двух могущественных семей в лице дона Мишеля Виолети и доньи Розалиты Радаригас событием являлась из ряда вон выходящем, и удивляться тут не приходилось ничему.
Чем ближе к городу, тем более возрастала плотность потока. Как водится, не обходилось в таких случаях без досадных, нелепых недоразумений курьёзных ситуаций. Вот и на сей раз, разыгравшиеся бесплатное представление порадовало дорожный люд. Один усатый фермер с огромным, далеко глядящим вперед животом зацепился с впереди следовавшим торгашом, что на своей подводе вёз бочки со скрутиловкой. Виновником инцидента послужил тощий паренёк с гривой каштановых нечесаных волос. По всей вероятности, сын торгаша.
– Твой хитрец стащил у меня два яблока и куль слив!
Возмущался громко Усатый, как его окрестил про себя Фред, перевозивший на своей длинной низкой телеге, целую переносную лавку всевозможных фруктов.
– Мой Ганч ничего не взял у тебя!– в ответ гневно отрицал все торговец, недобро скалясь.– А вместо того, чтобы ругаться и беспричинно обвинять лучше бы поблагодарил его, за то, что присматривал за твоим товаром, когда ты в кусты бегал!
– Так, вот как теперь воровство средь бела дня именуется «присматривать за товаром», – негодовал Усатый.– Совсем оборзели эти саране, я всегда говорил в этом селе одни мошенники и плуты живут!– скандал, перекинулся уже на местность.
– Мы хоть не святые, но, по крайней мере, не подсовываем гниль всякую добрым людям
– Где ты видел гниль? Разуй глазёнки ущербный!– Усатый, поспешно раскрыл корзину, продемонстрировав всем собравшимся рядом зевакам горсть сочных спелых ягод.– Первый сорт! Одна в одну!– как на ярмарке призывно воскликнул он.
– Знаем мы ваши хитрые уловки, поприсыпаете спелые ягодки сверху, а внизу одна сморщенная сошка!– сплюнув наземь, твердо заявил торгаш скрутиловкой поднявшейся во весь свой невысокий рост на телеге, как на трибуне.
– Истинную правду говорит батька,– подал голос, осмелевший виновник скандала.– Недавно Куня рассказывал, ездили они на ярмарку к Виргам, так домой воротились, высыпали мешки, а там половина яблок мышами полускана.
– Так вас и надо наказывать дураков этаких, раз не смотрите, что берёте!– уперев руки в бока, выкрикнул фермер и тоже вытянулся во все свои пять фута и четыре дюйма.
– Да, разве за вами уследишь? Так и норовите честный люд вокруг пальца обвести. Наловчились дракусовы дети. Тьфу, на вас поганых!
Быстро утёр тому нос торгаш, демонстративно плюнув в его сторону. Правда, плевок не долетел, шлепнувшись в нескольких ярдах от телеги, и размазался по каменистому тракту.
– Да, как ты смеешь, такое говорить, чурбан высушенный! Мало того, что обворовал, так ещё и напраслину наводишь! Ты бы лучше про баб своих че сказал. Что ни глянь, через одну потаскуха! Глаза Усатого метали молнии в сторону обидчика. Тот в свою очередь тоже не медлил с ответом и не менее язвительно замечал.
– Может, оно и так, бабы народ у нас вольный! Зато нечета вашинским. Ей богу! Не разберёшь, где мужик, а где баба, все как на одно лицо! А волосатые какие, что те заморские бабуины в бродячем зоопарке. Хоть самих бери, сажай в клетку да на потеху людям вози по всему королевству, никто разницы не заметит.
– Я сейчас тебя самого посажу в твою собственную бочку, со своим вонючим пойлом!
В возросшей толпе охочих до прилюдных зрелищ и склок, прозвучали смешки. Всем было известно, что виргинские женщины с большой натяжкой тянут на термин «слабая половина». Мало чем, уступая мужчинам в телосложении и растительности на теле. Усатый не стерпевший подобного оскорбления, защищая весь женский род своей деревни, спрыгнул с воза и ринулся на фермера с поднятыми выше головы кулаками, тот в свою очередь тоже поспешил слезть и, набычившись, принял грозного вида стойку.
В воздухе отчётливо завитало духом состязанья. Люди быстро образовали небольшой квадрат, примерно десять на десять ярдов и принялись улюлюкать и подзадоривать новоявленных единоборцев, призывая их немедленно приступить к решительным действиям. Усатому и торгашу уже не было куда деваться, пойти на попятную значило покрыть себя и свою деревню позором.
Толпа шумно подбадривала двоих сцепившихся мужиков, которые, сопя и пыхтя, отстаивали собственную честь и честь родной деревни. С переменным успехом, мутузя, друг дружку, толкаясь, кусаясь, и демонстрируя грозные намерения, но всё же главным оружием их являлся острый язык. Оба соперника продемонстрировали неиссякаемый запас оскорблений, обрушив град смачных эпитетов в адрес родственников и односельчан, пройдясь по всем поколениям, вплоть до основателей поселений. Безусловно, этот бранный поединок вошёл бы в историю, заняв в зале славы достойное место, если только, конечно же, проводились подобные состязания. Такой накал страстей, такие идиомы зрители просто млели от всей гаммы чувств, позабыв даже про собственный товар и причину своей поездки, настолько сильно захватила их развернувшаяся прямо на тракте баталия двух профессиональных скандалистов.