Бурный рейс

Фицджеральд Фрэнсис Скотт

– На верхнюю палубу нельзя, сэр, приказ капитана. Одна волна уже дохлестнулась до радиорубки.

– Здесь не проходила молодая женщина, пассажирка?

– Вы не про эту...
– Матрос повернул голову и умолк.
– Эге, да ее уже нет!

– Значит, она пошла наверх, - тревожно сказал Адриан, - в радиорубку.

Матрос

бросился на верхнюю палубу, Адриан - спотыкаясь, оскальзываясь за ним. Едва он выбрался из люка, корабль, под сокрушительным ударом огромной волны, резко завалился на борт, и он кубарем скатился по сорокапятиградусному откосу палубы, а у фальшборта - ошалевший, избитый изо всех сил закричал:

– Ева!

Но его голос мгновенно поглотила штормовая тьма. Чуть мерцал, скудно освещая палубу, иллюминатор радиорубки, и Адриан увидел пробиравшегося вперед матроса.

– Ева!..

Ветер, словно тряпку, поволок его к спасательной шлюпке. Потом корабль содрогнулся, над ним поднялась искрящаяся блеклыми блестками гигантская волна, зависла - и Адриан вдруг разглядел Еву в двадцати футах от него, у кожуха вентилятора. Оттолкнувшись от фальшборта, он ринулся к ней, но волна распалась и с оглушительным шорохом обрушилась на корабль. Яростный бурун - по грудь Адриану, - сбивая его с ног, устремился ему навстречу, и в бурлящей воде он видел человеческую фигуру, и неистово вцепился в нее, и его стремительно потащило к борту. Потом он ощутил страшный удар о фальшборт, но не разжал рук, не выпустил свою добычу, и когда корабль медленно выровнялся, он остался лежать на мокром палубном настиле, и рядом с ним лежала Ева, прикованная к нему его отчаянной, мертвой хваткой. Следующего мгновения его память не сохранила.

4

Двумя днями позже, сидя в купе, Адриан уговаривал детей посмотреть на мирный нормандский ландшафт, - парижский поезд, согласованный с морским расписанием, быстро увозил Смитов на юг.

– Это же очень интересно, - убеждал детей Адриан.
– Французские фермы

точь-в-точь как игрушечные. Почему вы упрямитесь?

– На пароходе интересней, - сказала Эстелла.

Ее родители обменялись взглядом детоубийц.

– Меня до сих пор качает, - вздрогнув, призналась Ева.
– А тебя?

– Да нет. Мне почему-то кажется, что это было страшно давно. Уже на таможне я не узнал почти никого из наших спутников.

– Почти никто из них не подымался на палубу.

Поколебавшись, Адриан сказал:

– Знаешь, я разменял Баттеруорту чек.

– И очень глупо сделал. Его чек не оплатит ни один банк.

– Ему, наверно, позарез нужны были деньги - иначе он не обратился бы ко мне.

Девушка с утомленным и бледным лицом, проходя по коридору, услышала их голоса и заглянула в купе.

– Как вы себя чувствуете?

– Ужасно.

– Я тоже, - сказала мисс Д'Амидо.
– Боюсь, мой жених просто не узнает меня на вокзале. Вы слышали?
– две волны перекатились через верхнюю палубу.

– Да, нам говорили, - сухо ответил Адриан.

Она грациозно ушла вперед - и навсегда из их жизни.

– На самом-то деле ничего этого не было, - помолчав, сказал Адриан. Все это нам привиделось - привиделось в кошмарном сне.

– А где же тогда мое жемчужное ожерелье?

– Родная, в Париже есть еще и не такие жемчуга. Это я беру на себя. Я верю, что ты действительно спасла наш корабль.

– Адриан, давай больше ни с кем, ни с кем не знакомиться - только ты да я, и так всю жизнь.

Он взял ее под руку и придвинулся к ней поближе.

– Как ты думаешь, что это за Смиты плыли на том корабле?
– спросил он.
– Меня там не было.

– Меня тоже.

– Правильно, это были наши однофамильцы, - сказал он.
– Смит ведь очень распространенная фамилия.

1929