Бурное плавание

Уэнтворт Салли

Полусонная, Зара поднялась с постели с взъерошенными волосами, шелковая ночная рубашка прилипла к телу. Распахивая дверь, она спросила:

– Что такое? Корабль тонет?

– Нет. – Тор угрюмо оглядел ее, на скулах заходили желваки. – Кто вам позволил ложиться спать, если вы не закончили работу, которую я вам дал?

– Но ведь все чисто, – запротестовала она.

– Это по вашим меркам чисто, но не по моим. Одевайтесь и через пять минут приступайте.

Гнев наполнял ее душу, когда она пристально смотрела на него, на его недрогнувшие черты лица. Но вот подступила пугающая боль безрадостного

одиночества, и она покорилась.

– Хорошо.

– Что вы сказали? – грубо спросил он.

– Я сказала, хорошо. Я… – Она помедлила, потупив взгляд. – Я хотела сказать – да, да, шкипер.

– Так-то лучше.

Он вытащил все кастрюли из шкафов, противни из духового шкафа, передвинул микроволновую печь, выискивая, к чему бы придраться.

– Я же сказал, что камбуз должен быть безупречно чистым, – отрезал он. – Приступайте. Я приду и проверю.

Смена менялась в полночь, и зашедшие на камбуз выпить чашечку чая видели, как она с ведерком мыльной воды отскребает щеткой нагар с плиты. Стив немедленно бросился к ней, схватил щетку.

– Дай я.

Но Тор уже стоял сзади.

– Это ее работа, пусть вкалывает.

– Однако Зара еле на ногах держится, шкипер.

– Если когда-нибудь ты станешь капитаном корабля – в чем я очень сомневаюсь, – тогда будешь отдавать свои приказы, а пока подчиняйся моим. Возьмите с собой чай и не мешайте ей, – ядовито процедил Тор.

– Какая муха его укусила? – недоумевал Стив, когда шкипер ушел.

Вопрос остался без ответа. Зара отвернулась, продолжая орудовать щеткой.

– Спасибо, что хотел помочь.

Тор снова вернулся и умудрился обнаружить на притолоке под потолком пыль, которую трудно было разглядеть, не встав на стул. В ее глазах блеснул непокорный огонек, когда он приказал вымыть и там, но она не стала пререкаться: ей не хотелось, чтобы он вновь подумал о ней плохо, и у нее не было желания доставить ему удовольствие видеть ее слезы. Она взобралась на ящик и все протерла, глаза просто слипались от усталости. Корабль качнуло, и Зара упала, сильно ударившись локтем о раковину. У нее потемнело в глазах. Через минуту она оправилась, глубоко вздохнула и все же нашла в себе силы продолжить работу, только одной рукой.

На сей раз он застал ее прислонившейся к стене: здоровой рукой она растирала ушибленное место, а рот искривился от боли и упорства. Нет, она не заплачет, не заплачет! Она следила за тем, как он все осматривал, как разочарованно озирался вокруг: плита и шкафы были безупречно чистыми, блестели кастрюли. Трудно было найти причину придраться.

– Ну что ж, идите, но чтобы чистота поддерживалась. – (Зара смотрела на него мутными глазами.) – Я сказал, вы можете идти, – повторил Тор.

– Это приказ? Он ухмыльнулся.

– Если хотите, оставайтесь и помойте все еще раз.

Ничего не ответив, она горько улыбнулась, ожидая, пока он уйдет. Затем глубоко вздохнула и разомкнула руки. Ладони потрескались, локоть саднило. Когда же Зара добралась до каюты, то с трудом разделась, легла в постель и погрузилась в долгожданный сон.

Тор не отставал от нее и в последующие дни. Во всем, что бы она ни делала, он находил промахи, за которые немилосердно наказывал, заставляя дважды, а то и трижды

делать одну и ту же работу. Зара инстинктивно понимала, из-за чего он так зол – не из-за того, что вновь поверил, будто она маленькая потаскушка, но из-за того, что не удержался и поцеловал ее. И, сделав это, он как бы предал ту женщину, которую любил, женщину, которая писала ему из Дании. Теперь же он питал свою злость ее слабостью, и делал это очень грубо. Когда это видели окружающие, то смотрели с изумлением, не узнавая его. Когда они стремились помочь в чем-то Заре, их одергивали или нагружали какой-нибудь работой. На корабле менялась атмосфера: от беззаботной и дружественной до напряженной. Зара стойко переносила все попреки, не жалуясь, не намереваясь показаться слабой и сломленной. На корабле не было резиновых перчаток, чтобы защитить потрескавшиеся руки. Ладони огрубели, а кончики пальцев покрылись мелкими ранками. Она все время прятала руки, но однажды Мак внезапно появился на камбузе и застал ее за странным занятием – она пыталась приспособить полиэтиленовые пакеты вместо перчаток, – Ты что это делаешь?

– Да так, ничего. – Зара уронила пакеты, пытаясь спрятать руки за спину.

– Дай-ка посмотрю.

– Да правда ничего, – сказала она с натужным смехом. – Все утрясется.

Но он взял ее руки в свои и повернул ладонями вверх.

– Боже мой, Зара! У тебя все пальцы потрескались. Нужно немедленно наложить мазь и забинтовать их. Давай я…

– Нет-нет, они в полном порядке.

– Прекрати! Должно быть, жутко больно. Тебе нужно идти к шкиперу и… – Он замолчал, увидев тревогу в ее глазах. – Зара, что между вами происходит? Он тебя ни во что не ставит. Чем ты его так разозлила?

– Не важно. – Она приняла беззаботный вид.

– Нет, важно. Нельзя, чтобы он третировал тебя впредь. Я поговорю с ним, – угрюмо сказал Мак и собрался было уйти, но Зара схватила его за рукав.

– Мак, пожалуйста. Ты только все усугубишь. Он подумает, что это я тебя подослала.

– Но так больше не может продолжаться. Ты не заслуживаешь подобного отношения.

– Нужно потерпеть, – твердо ответила Зара. – Я справлюсь со всей работой, которую он дает. Я не хочу, чтобы он придирался.

Мак смотрел на нее, не отрывая глаз.

– Это проблема ваших взаимоотношений – ты это хочешь сказать?

– Да, думаю, что так, – уклончиво произнесла она, пытаясь скрыть свои переживания.

Но Мак, должно быть, сделал свои выводы из разговора и сказал:

– Тогда время все расставить по местам. Нельзя, чтобы ты так мучилась.

– Уже осталось-то меньше недели, – напомнила Зара. – Так что все само собой утрясется.

Он вряд ли с ней согласился.

– Все равно, сейчас тебе надо подлечить руки. И не беспокойся: я пойду к шкиперу, принесу аптечку „скорой помощи“ и сам сделаю перевязку. Если он спросит, то скажу, что у тебя ожог.

Зара попыталась возразить, но увидела по его лицу, что делает это напрасно. Мак быстро вернулся с аптечкой и ответил на ее немой вопрос:

– Все нормально, его нет. – Он сделал ей перевязку, приговаривая, что не умеет это делать как следует. – Шкипер бы перевязал лучше: он единственный на борту, кто хоть что-то понимает в медицине.