Буревестник

Матвеев Николай Сергеевич

Итак, мы отправились в Воронеж за новыми машинами. Отдыхать на войне, как известно, не приходится, спать тем более, и поэтому, когда появляется свободная минутка, да еще в этот момент находишься в относительно удобном и безопасном месте, то невольно засыпаешь. Так сделал и я. Пристроился в самолете и задремал. Вдруг, чувствую, кто-то трясет меня за плечо. Открываю глаза и вижу Нельсона.

— Где летим? —

спрашивает он, в глаза у него хитрые.

Я посмотрел вниз, сориентировался и ткнул пальцем в карту.

— Правильно! — засмеялся Степанян, — Значит, верно говорят, разбуди нашего командира, когда хочешь, и спроси: «Где летим?» — он все равно всегда точно покажет. А я не верил, хотел сам убедиться…

Вот таким и был Нельсон — непосредственным и простым. В нем было много мальчишеского, и эта черта характера всегда вызывала симпатию.

Степанян очень откровенно проявлял свои чувства — если кто-либо был ему неприятен, то он не скрывал этого, но зато для симпатичного ему человека Нельсон готов был сделать все.

Он был человеком щедрой души, всегда делился всем, что у него есть, выручал товарища, вполне подтверждая мнение, что кавказцы — народ гостеприимный. Степанян часто говорил мне: «Знаешь, Батя, вот кончится война, приедешь к нам. Есть замечательный бочонок вина. Его зарыли, еще когда я родился. Ведь чем старше вино, тем лучше. Вот тогда посидим, поговорим. И ребята наши приедут. Пусть тогда за столом покажут, на что они способны. А то воевать они умеют, а вот умеют ли пить по-нашему, по-кавказски, — это еще надо проверить».

Нельсон Степанян был таким, каким он описан в этой книге, может быть, только чуть более вспыльчивым, более живым и непосредственным. Он люто ненавидел фашистов, у него даже голос становился другим, когда он вспоминал о прошедшем бое, и он начинал разговаривать с более заметным акцентом. Настоящий он был летчик, и в то же время он никогда не считал для себя зазорным учиться у товарищей.

Как часто бывает на войне, в апреле 1942 года наши пути на какое-то время разошлись. Мне пришлось отбыть в другой полк. Погода еще была суровая: снег, ветер. Накануне вылета я попрощался со своими летчиками, а прощались, как говорят, всерьез. Ведь никто не знал, с кем придется увидеться еще раз. Честно скажу: на душе было как-то тоскливо — привык

к ребятам, родными они стали. На другой день утром я уже был около самолета, вижу — бежит кто-то по полю, проваливается в снег, но бежит. Смотрю — Нельсон! Подбежал, запыхался, но все равно улыбается. «Хочу, — говорит, — Батя, с тобой еще раз попрощаться. Есть такая поговорка: «Посошок на дорожку». Степанян достал откуда-то бутылку водки, выпили и закусили… снегом, больше ничего подходящего не нашлось.

Потом нам не раз приходилось еще встречаться, но больше случайно, времени было мало. Но всегда, когда была возможность, Нельсон старался приехать ко мне или я к нему. Он уже был Героем Советского Союза, командиром полка, но когда мы были вместе, то часто вспоминали, как он впервые пришел в полк и как мы перегоняли машины из Воронеже на Черное море. Правильно говорят — на всю жизнь запоминается первая любовь, первая обида и, конечно, первый бой, а свой первый бой Нельсон принял в моей эскадрилье. И вот сейчас, хотя прошло уже немало лет, когда встречаются однополчане, мы всегда вспоминаем и говорим об отсутствующих товарищах и, конечно, о Степаняне. Есть такие люди, о которых трудно представить, что их уже нет, которые всегда числятся в одном строю наравне с живыми, — вот такой человек и Нельсон Георгиевич Степеням.

Дважды Герой Советского Союза генерал-майор авиации Челноков

notes

Примечания

1

ШАНКД — Штурмовая авиационная новороссийская Краснознаменная дивизия.

2

ШАФП — Штурмовой авиационный феодосийский полк.

3

СКА — сторожевой катер.

4

БДБ — быстроходная десантная баржа.