Буревестник
Шрифт:
– Дальше.
Глубокий вдох...
– В общем, план такой: мы делаем наоборот, ты выходишь из ванны в костюме Евы и начинаешь не спеша наряжаться... ну, так, словно тебя никто не видит, и ты рада покрасоваться своим ээ... телом... и бельём... А сопровождение - "Полюби же меня". Она такая вальяжная... и добрая, без всякой... агрессии. По-моему, это будет шикарно. Во-первых, естественно, ведь все одеваются после купания или сна. Во-вторых, прилично: не оставаться же в чём мать родила. В-третьих, оригинально, по-новому...
Упёрла кулак в талию, сдвинула брови:
– Ты, плут, мне чего обещал, а? ...... Ты обещал мне мотик!
– Я помню...
– Помнить - моя забота. Твоя - держать слово! Я уж один раз сплясала под твою дурацкую дудку, больше не стану! ... План такой: ты забираешь у Дина или бусы, или бабки. Если их не хватит, снимаешь со счёта. Не хватит там - продаёшь барахло из дома, но чтоб мотик был вон там, у крыльца! Тогда и поговорим про стриптиз да про музыку с кинами! Ясно?
Поварёшка в её руке смотрелась грозней револьвера. А главное, она была права, я действительно обещал. Значит, деваться некуда.
Качу в город, ищу Дина на подворье у слепой брюнетки - Тея её зовут. Она ощупью снимает высохшее бельё с верёвки.
– Дин уехал в Бирмингем, - говорит, - Наверное, скоро вернётся.
Банк, разумеется, не работал.
Зато в пабе, куда я заглянул чисто для вида, бармен сообщил, что в Льюисе есть курсы вождения мотоцикла, и адрес подсказал. Там на выходных тоже идут занятия. Наконец мне повезло - записался, обещал заплатить позже и выпросил у барышни-секретарши справку, о том, что я тут учусь с сегодняшнего дня. На работе, дескать, предоставить.
– Ну, - кивнула моя дива, глянув в бумажку с печатью, - хоть что-то. Значит, завтра снимаем.
Подъём на заре, чётко и быстро, как в армии, только теперь я - за генерала. Проверяю технику, заряжаю ленту и пластинку, привожу в готовность спальню напротив ванной: никаких лишних предметов; шторы разгородил, окна помыл, повесил самый тонкий тюль, чтоб солнечный свет не бил слишком резко.
Разбудил актрису, накормил, отвёл в ванну с наказом изничтожить всю растительность на ногах и подмышками, сократить - в другом известном месте; шампуня не жалеть, расчесаться старательно.
Затем мы начали подбирать одежду. Мэриан опять в своём репертуаре:
– Это мне такие трусы напяливать? Уволь. У меня от кружева зад чешется.
– Да это же всего на три минуты, потерпи чуток!
– Коробку конфет! Большую! Швейцарскую!
– О`кей. С лифчиком потренируйся.
– Не обязательно.
– У меня на десять
– Да всё пучком будет, не парься.
Последний шаг - зажечь люстру и торшер. Контрольный взгляд в видоискатель.
Моя звезда уже за дверью сбрасывает на пол халатик...
Три. Два. Один. Мотор!
С интервалом в полсекунды завожу пластинку и срастаюсь со штативом и камерой. Дальше существует только Мэриан. Она, пританцовывая, входит в комнату. Её единственное одеяние - полосатое полотенце, восточным тюрбаном накрученное на голову. Идет на цыпочках, словно обута в невидимые туфельки на высоких каблуках. Ни один пальчик не выскользнет из кадра!
Лица её пока не видно, а небольшое зеркало, перед которым она стоит, качая бёдрами под музыку, отражает только грудь и живот.
Как только Пол или Джон из "Жуков" взмаливают о любви, красавица хватает с атласного покрывала кровати кружевные трусики, держа их на уровне шеи, быстро поворачивается вокруг собственного крестца, наклоняется с безупречно прямой спиной, спиной примы-балерины и её венериным продолжением, метко и твёрдо суёт одну ногу в отверстие, потом другую - в другое. За такое зрелище умереть не жалко!
Выпрямляется, руки на талию, ещё один поворот, и в руке уже качается бюстгальтер. Чародейка застёгивает замочек под грудью, перетягивает шёлковые чашечки, натягивает лямки на плечи и обеими руками, высоко их воздев, снимает полотенце.
Я боялся, что оно упадёт, когда она нагибалась с трусиками, но милая умница заколола его в нужных местах булавками и шпильками.
Почти сухие белокурые волосы спадают ниже лопаток.
Дальше то, чего я особенно ждал, - парусный взлёт блузки. Одна рука небрежно продевает перламутровую пуговку в петлю, другая вольным взмахом высвобождает из-под воротника льняную струю волос.
Широкая юбка надевается через ноги. И последнее - пальцы с разноцветными ногтями мягко вторгаются в чёрные лаковые лодочки. Прошения "Жуков" под губную гармошку затихают, а девушка царственной поступью покидает комнату.
Снято!
– Снято!
– кричу.
Мэриан вбегает, на ходу вынимает из-под подола трусы, скорчив мне притворно недовольную мину, вешает их на объектив и удаляется, почёсывая чувствительные зоны.
Большего счастья, чем в тот момент, я раньше не испытывал. Несколько часов сгорели в радужном, райском огне.
Потом мы гуляли по саду среди проталин. Я - в шерстяном свитере, Мэриан - в моём пальто. Она, недавно блиставшая чуть ли не в порно, теперь деловито рассматривала деревья, определяла по коре и веткам их породу - вот яблоня, а это вишня, это - жимолость. У них в Стретфорде тоже есть сад, там даже сливы растут и тутовник. Жалко, говорила она, что шоссе так близко, машины шумят.