Буревестник
Шрифт:
Затем они услышали доносившийся поначалу откуда-то издалека низкий гул, перерастающий в резкий вой, и внезапно лодку подбросило над волнами, а потом она упала. Над ними синяя и серебряная вода на мгновение словно превратилась в металлическую стену, а потом с грохотом обрушилась на них.
Настроение Элрика мгновенно переменилось. Он вцепился в руль и закричал:
– Держись за лодку, Мунглам! Держись крепче, иначе конец!
Тепловатая вода с ревом падала на них, а они вжимались в лодку, словно придавленные гигантской рукой. Лодка погружалась все ниже и ниже, и им уже казалось, что сейчас
Элрик выпустил черпак и вцепился в руль, налегая на него всем весом и пытаясь отвернуть лодку от огненной горы. Лодка реагировала неохотно, но в конце концов пошла в обратном направлении.
Элрик увидел Мунглама – тот с бледным лицом пытался отряхнуть промокший парус. Он посмотрел вверх, рассчитывая хоть как-то сориентироваться, но солнце словно разломилось на части, и он увидел только миллион огненных осколков.
– Это дело рук Хаоса, Мунглам! – прокричал он. – И это еще только цветочки.
– Им, вероятно, известен наш план, и они пытаются нас остановить. – Мунглам отер пот со лба тыльной стороной ладони.
– Возможно. Но я так не думаю. – Он снова посмотрел в небеса, и теперь солнце показалось ему почти нормальным. Он сориентировался и понял, что они на много миль отклонились от исходного курса.
Он намеревался обогнуть Мелнибонэ, Драконий остров, и обойти море Драконов, лежащее к северу, поскольку знал, что в тех местах обитают последние оставшиеся в живых огромные морские чудовища. Но теперь ему было очевидно, что они находятся к северу от Мелнибонэ и их несет все дальше и дальше на север – к Пан-Тангу.
Оставалась еще возможность высадиться на самом Мелнибонэ, ближайшей, кроме Пан-Танга, суше. Но Элрик не знал, уцелел ли Драконий остров после всех этихжутких потрясений.
Океан теперь успокоился, но вода чуть ли не достигала точки кипения, а потому каждая капля, попадавшая на кожу, обжигала. На поверхности воды образовывались пузыри, и им казалось, будто они плывут в гигантском котле, в котором ведьма готовит свое варево. Волны несли мертвых существ – рыб и похожих на рептилий зверей. Их было так много, что лодка едва не застревала в них. И тут поднялся сильный ветер. Он дул ровно, и Мунглам облегченно улыбнулся, увидев наполнившиеся паруса.
Медленно продвигались они по этим наполненным смертью водам на юго-запад, к Чародейскому острову, а над океаном поднималось облако пара, ухудшающее видимость.
Несколько часов спустя лодка покинула горячие воды и пошла по спокойным волнам под ясным небом. Здесь они позволили себе вздремнуть. До берегов Чародейского острова оставался еще день пути, а сейчас их сморила усталость от всего пережитого, и они никак не могли поверить, что вышли живыми из этой переделки.
Элрик дернулся, его глаза открылись. Он был уверен, что
– Мунглам, – позвал Элрик в темноте. – Ты не знаешь, который час?
Он услышал сонный голос друга:
– Не знаю. Но готов поклясться, что ночь еще не наступила.
Элрик осторожно пошевелил рулем, но лодка никак не реагировала. Он посмотрел за борт, и ему показалось, что они плывут по самим небесам. Вокруг корпуса лодки клубился тусклый светящийся газ. Воды Элрик не увидел.
Его передернуло. Неужели они вышли за пределы Земли? Неужели они плывут по какому-то запредельному, наводящему ужас морю?
Он выругал себя за то, что уснул. Его обуяло чувство беспомощности – еще большей, чем во время шторма. Тяжелый, вязкий дождь больно хлестал их по лицам, и он накинул на свои белые волосы капюшон. Он вытащил из поясной сумки кремень и трут, и высеченная маленькая вспышка осветила полубезумные глаза Мунглама. Его маленького друга охватил страх. Элрик никогда не видел такого страха на лице Мунглама и знал, что, дай он себе волю, на его лице тоже появится такое выражение.
– Наше время истекло, Элрик, – с дрожью в голосе сказал Мунглам. – Я думаю, мы уже мертвы.
– Не говори ерунды, Мунглам. Что-то я не слышал о такой загробной жизни. – Однако Элрик не мог прогнать от себя мысль, что Мунглам прав.
Их лодка словно летела по этому газообразному морю, будто какие-то нездешние силы влекли ее к неизвестному месту назначения. Но в то же время Элрик чувствовал, что Владыки Хаоса не знают о его лодке.
Маленькое суденышко двигалось все скорее и скорее, и наконец они с облегчением услышали знакомый звук – вода заплескалась у них под килем, и лодка снова поплыла по соленому морю. Какое-то время еще продолжался тяжелый дождь, но вскоре прошел и он.
Мунглам вздохнул – чернота постепенно уступала место свету, и наконец они опять увидели обычный океан вокруг.
– Что это было? – спросил наконец Мунглам.
– Еще одно проявление нарушений в природе, – сказал Элрик, заставляя себя говорить спокойным голосом. – Какой-нибудь излом в барьере между царством людей и миром Хаоса. Нам повезло, что мы остались живы. Мы опять сбились с курса, и, кажется, – он указал на горизонт, – собирается обычный естественный шторм.
– Я ничуть не возражаю против естественного шторма, каким бы опасным он ни был, – пробормотал Мунглам и начал быстро готовиться. Под свист усиливающегося ветра он убрал парус. Волны все сильнее раскачивали лодку.
Элрик был даже рад разразившемуся шторму. По крайней мере, он подчинялся естественным законам, а значит, с ним можно было бороться естественными средствами. Кроме того, он уже сталкивался с такими штормами в прошлом.
Дождь освежил их лица, ветер играл их волосами, и они боролись со штормом с яростной радостью, их отчаянная лодчонка перепрыгивала с волны на волну.
Но несмотря на все их старания, их все дальше и дальше сносило на северо-восток, к завоеванному побережью Шазаара, в направлении, почти противоположном их цели.