Буреносец

Муркок Майкл Джон

* * *

Они без особого желания ввязались в бой, заметив потом, что дерн усеян огромным количеством трупов. Ракир крикнул Эльрику:

— Остановись! Хватит! Зачем тебе так много душ? Мы можем их убить более естественным способом!

Но Эльрик засмеялся и продолжал свою работу.

Когда он добил очередного воина, и поблизости не оказалось других, Ракир схватил его за руку.

— Эльрик…

Буреносец повернулся в руке Эльрика, продолжая сатанинское веселье, и снизу вонзился

в Ракира.

Предчувствуя судьбу, Ракир вскрикнул и попытался уклониться от удара.

Но Буреносец пронзил его плечевой доспех, и Ракир упал на колени с распоротой грудью.

— Эльрик, — еле выдохнул он, — не мою душу, нет…

* * *

Так умер герой Ракир, Красный Лучник, прославленный на Востоке, пораженный дьявольским мечом. Убитый другом, чью жизнь он спас, впервые встретившись с ним когда-то давно поблизости от города Амирона.

Затем наступило отрезвление. Эльрик попытался выдернуть меч, но было поздно. И вновь, не желая, он убил того, кто слишком приблизился к мощи его рунного клинка.

— Ах, Ракир! — закричал он, бросившись на колени и пытаясь поднять тело друга на руки. Похищенная энергия все еще пульсировала в нем. Но великое горе было сильнее.

Слезы хлынули по искаженному страданиями лицу Эльрика, и он издал жуткий рычащий стон.

— Опять! — рыдал он. — Опять! Когда это кончится?

Позади него два оставшихся спутника стояли по обе стороны от моста смерти. Дайвим Слорм перестал убивать, потому что убивать было некого. Он застыл на месте, оглядываясь вокруг как бы в изумлении. Мунглум смотрел на Эльрика в ужасе, ужас в его глазах смешивался с жалостью к другу, поскольку он хорошо знал РОК ЭЛЬРИКА, и знал, что жизнь каждого, приблизившегося к Эльрику, могла быть платой Буреносцу за то, что он поддерживал жизненные силы хозяина.

— Ракир! Не было благороднее героя, не было благороднее человека, более преданного миру и порядку, чем ты!

Эльрик встал на ноги, и, обернувшись, взглянул на высокую башню из гранита и голубоватого малахита, которая застыла в загадочном молчании, как если бы ожидала его следующих действий.

Вдоль ее вершины шли башни, служившие вместо зубцов, и они вполне могли бы служить укрытием гиганту.

— Я клянусь твоей похищенной душой, что то, чему ты был привержен, придет в этот мир, хотя я и был создан Хаосом. Закон восторжествует, и Хаос будет изгнан! Вооружившись мечом и щитом Хаоса, я буду биться даже в самом сердце Ада, если понадобится! Хаос был скрытой причиной твоей смерти, и Хаос поплатится за нее, но сначала нам нужен Щит!

Дайвим Слорм, еще не вполне разобравшийся в происшедшем, закричал в экстазе:

— Эльрик! Теперь скорее к Печальному Гиганту!

Но Мунглум чуть подался в сторону, пристально глядя на распростертое тело Ракира, и пробормотал:

— Да, да. Хаос — причина, Эльрик. Я присоединяюсь к твоей клятве, как только смогу, — он чуть запнулся, — но я опасаюсь внимания твоего дьявольского меча.

Вместе, втроем, они прошли сквозь открытые ворота башни Мордаги, и сразу же оказались в богатом, варварски украшенном зале.

— Мордага! —

закричал Эльрик. — Мы пришли выполнить предсказание! Мы ждем тебя!

Они ждали недолго, пока наконец, громоздкая фигура прошла через громадный арочный вход в конце пустынного зала.

Мордага был высок, размером в два человеческих роста, но спина его была сутула и низка. У него были длинные вьющиеся волосы, одет он был в темно-голубую одежду, подпоясанную широким поясом. На его больших ногах были простые кожаные сандалии. Его черные глаза были полны глубокой скорби, подобной той, которую Мунглум замечал в глазах Эльрика. На руке печального гиганта висел щит, из центра которого разлетались восемь янтарных стрел Хаоса. Щит отливал зеленым серебром и был очень красивым. У Мордаги не было оружия.

— Я знаю прорицание, — сказал он глубоким голосом, подобным гудению ветра. — Но я могу еще отвратить его. Возьмешь ли ты Щит и оставишь меня в покое, человек? Я не хочу умирать!

Эльрик ощутил сочувствие к печальному Мордагу, он знал, что павший бог испытывает в этот момент.

— Прорицание говорит о смерти, — сказал он медленно.

— Возьми Щит, — Мордага снял Щит с руки и протянул его Эльрику. — Возьми Щит и измени судьбу еще раз.

Эльрик кивнул.

— Я попробую.

С глубоким вздохом гигант положил Щит Хаоса на пол.

— Тысячи лет я жил в тени этого прорицания, — сказал он, выпрямившись. — Теперь, хотя я и умер давным-давно, я умру в мире, и, хотя раньше я так не думал, я приветствую такую смерть после того, что произошло.

— Тебе незачем умирать, твой Щит защитит тебя, — предупредил Эльрик, — и нас от наступающего Хаоса. С помощью этого Щита я остановлю его.

— Прощай, я тебе благодарен, — сказал гигант, поворачиваясь. Он вышел через ту же арку, что и вошел сюда.

Когда Мордага исчез, Эльрик последовал за ним на цыпочках через тот же проход, но Мунглум остановил его и прошел сам.

Затем послышался протяжный крик, который, казалось, бесконечно растянуло эхо, грохот, от которого дрогнули стены зала, а затем звук возвращающихся шагов. Мунглум появился в проходе, в руках его была окровавленная сабля.

Ничего не поняв в происшедшем, Эльрик ожидал приближающегося Мунглума.

— Это было убийство, — сказал Мунглум просто. Я вогнал ему саблю в спину прежде, чем он это понял. Это была хорошая, быстрая смерть, и он умер совершенно счастливым. Эта смерть была самой лучшей из всех, какие ему были предопределены. Это убийство, но убийство, на мой взгляд, необходимое…

— Почему? — спросил Эльрик, все еще не понимая.

Мунглум угрюмо продолжал:

— Он умер так, как предопределила судьба. Мы — слуги судьбы сейчас, Эльрик, и мы не можем хоть в малейшем отклониться от предопределенных путей. Но, кроме того, была еще и моя месть. Если бы Мордага не окружил себя таким сонмом слуг, Ракир остался бы в живых.

Эльрик покачал головой:

— Вини за это меня, Мунглум. Гигант не должен был погибнуть от моего меча.

— Кто-то должен был это сделать, — сказал Мунглум твердо. — Ведь в прорицании говорилось о смерти Мордаги, он был один. Кого еще я мог здесь убить, Эльрик?