Буратино
Шрифт:
Наконец, затычка вынулась. Я успел отвернуть лицо, чтоб не быть ослеплённым дневным светом. Пусть и через муть бычьего пузыря. Проморгался-огляделся. А вон на полу в углу и мой дрючок валяется. Родненький-родименький. Никого ближе тебя у меня в этом мире нету. Теперь посмотрим. Точно. Храбрит лежит лицом в стол, в спине нож. А он точно мёртвый? Надо проверить. А ну как вскочит? Страшно... Потыкал дрючком. Нормально. Пульс на шее не прощупывается. Вроде бы все, теперь - выход кавалерии. Снял засов, открыл дверь... Как хорошо-то... на воле.
– - Что стоите? Идите, разбирайтесь там. Я вот свой дрючок забрал.
Глава 42
Я, с закрытыми глазами, сидел на крылечки поварни, гладил свой дрын берёзовый и приходил в себя. Хорошо-то как. Птички поют. От домов еще тень прохладная, утренняя. Курочки по двору ходят. Не спешат, по зёрнышку выклёвывают. Где-то внутри поварни вдруг раздались крики, мат, звуки ударов, грохот падения. А ведь переколотят мужики всю посуду. Ну и пусть себе. Однако пришлось открыть глаза. Прямо передо мной, низко наклоня голову, стоял Яков и внимательно меня разглядывал. Исподлобья. Интересный мужик: внешне мурло-мурлом. Глазки маленькие, волосы чуть ли не от бровей. Нос... И была-то картошка, а из неё еще и пюре делали. Фигурка та еще... помесь медведя с каракатицей. А соображает хорошо. Медленно несколько, но -- правильно. И при этом молчит. И дело делает. Как говаривал Владимир Ильич: "лучше пусть десять делающих останутся формально вне, чем хотя бы один болтающий - в...".
– - Ну?
– - Яков, ты, может, и рвёшься в извозчики. А я вот в кобылы извозчицкие - нет. Не нукай. Не запряг еще. Говори нормально.
У него в одной руке меч. Что само по себе свидетельствует... о возможных осложнениях процесса взаимопонимания. А в другой - нож, которым я Храбрита... Вот этот нож он мне к носу и сунул.
– - Это что?
И очень плохо, что кроме него на крыльце никого. Все внутри. Если он меня сейчас хоть с левой, хоть с правой... Тут дверь распахнулась, и из неё вывались четыре мужика. На какой-то тряпке они тащили тело Храбрита.
– - Эй, Яков, куда его? В баню?
Яков молча кивнул. А вот мне молчать уже нельзя.
– - Постойте. Ты вот, Яков, про ножик спрашивал. Вот про этот. А сам-то что - не сообразил? Там на полу за столом еще один лежит. Весь обделавшийся. Ножик - его. Я так понимаю, что они вчера выпили, и тот обделанный - боярину нож в спину и вогнал.
Полная фигня. Для опытного-внимательного. Из убитого едва-едва кровь течь перестала, тело не остыло. А что делать? Ждать от двух до шести до полного окоченения?
Яков внимательно посмотрел на меня, на нож в своей руке, на лежащего на тряпке покойника, на мужиков, снова на меня. Но озвучить ничего не успел, включились мужики-носильщики:
– - Не, ты чего, Корька, он, конечно, гнида известная, как какую пакость - он завсегда. Но вот так с ножом... да ни в жисть, да он слабоват будет, да он тихий такой гадёныш...
– - "В тихом омуте черти водятся". Нож - его. Он один с боярином оставался, остальные с бабами разошлись. Боярин выпил лишку и на столе уснул. Этот... мог ему нож воткнуть. Со страху от сделанного обделался и завалился.
– - Не... вроде такого... он, конечно, трус, но чтоб от вина... не...
– - Вот и я говорю: зарезал, испугался, обделался.
Яков стоял в шаге от меня и я разобрал как он чуть слышно прошептал: "Комар - носу...". Потом мотнул носильщикам головой - идите.
– - Стойте. Погодите мужики. Мне еще ободрать Храбрита надо.
– - Что?! Яков, это еще что такое тут разговаривает? Молодого хозяина да обдирать?
– - Что я такое? Яков, объяви добрым людям как Аким Янович решил.
Яков снова передёрнул плечами. Бросил ножик на завёрнутое тело. Поймал левой рукой ножны и всунул туда свой меч. Вздохнул... и довольно точно воспроизвёл наше с Акимом соглашение. Мужики ошарашенно уставились на него. Потом на меня. Пришлось прокомментировать. Пусть к голосу привыкают.
– - Повторю чтоб запомнили: звать Иваном, я - ваш молодой господин, вещи Храбрита и людей его - мои. Понятно?
Мужики по очереди стянули шапки с голов. В сопровождении потока междометий, описываемых как "ответ утвердительный, исполняется хором пейзан". Из поварни вдруг раздался новый взрыв звуков, ради разнообразия в нем теперь присутствовал и истошный женский крик. Мужики потопали внутрь, последним - Яков. Уже в дверях, обернувшись ко мне, одними губами бросил, не то восхищённо, не то укоризненно, не то встревожено:
– - Ловок.
И я занялся мародёрством. Рубаха хороша, но вся в крови. Штаны тоже ничего. Пока еще сухие. Сапоги... Стаскиваем сапоги, пока не остыл. Тяжеловато. Теперь штаны. Вовремя -- сфинктеры еще не расслабились. Пояс. Тут и кинжал добрый в ножнах гожих. И киса. Не моя, но тоже не пустая. Кошель с огнивом и трутом. Хозяйственный был. На правой руке кольцо обручальное. Не снимается. А мы ему пальчик... его же ножиком. Не пилится. А кулаком пристукнуть? Отскочил. Пальчик к телу в общую тряпку, колечко обтереть и в кису.
На среднем пальце - золотое кольцо с крупным алым камнем. Перстень. Похоже, наградной. Медалек тут еще не навешивают - не изобрели. А камень... вроде, природный рубин. Он же - яхонт красный. Он же - корунд. Красный корунд называется рубин, синий - сапфир. Или - "яхонт лазоревый".
В девятнадцатом веке французы научились их делать. Несколько технологий придумали. Там такие были... эпизоды. И с подачей заявки на изобретение с условием "вскрыть через десять лет", и со стальными цилиндрами, в которых давление сбрасывалось годами. А потом запустили-таки массовое и довольно дешёвое производство. И пошли драгоценные камушки в опоры под оси часовых механизмов. Ну или - в накопители лазеров. Во всех нынешних сидюках-плеерах стоят. А тут вот...
Илья Муромец, говорят, использовал природные корунды типа сапфир и рубин в качестве габаритных огней на своём "травяном мешке". Общее древнерусское название для всего класса камушков -"самоцветы". Сами светят. Если с точки зрения использования лазеров... можно. Но откуда этот "мостостроитель" из Мурома накачку для рубиновых лазеров брал? Неужели прямо от солнечного света? Технологическая цивилизация к началу 21 века до этого не доросла. А вот в селе Карачарово, что под Муромом... Да запросто. В промежутках между опоросом и покосом. Ещё одна загадка вроде пирамид Египетских.