Буратино

Бирюк В.

А здесь такого нет. Точнее - есть, но на уровне каждой конкретной общины или социальной группы.

Как обычно, наибольший уровень запретов приходился на средний слой. Самым бедным всегда однофигово, и они устраивали свалки на Ивана Купалу. Верхние имеют достаточно возможностей соблюсти внешнюю благопристойность. Судя по тому, как с явным интересом затихала Марьяша, какие-то вариации на тему "госпожа и раб" в поле сексуальных ролевых игр, она в своём Смоленске слышала. Но вот сама... Какой тип поведения, границы допустимости приняты в её местности, в её социальной группе... Нет информации. Надо проверять. Наверное, у неё были так называемые "крепкие моральные устои". Во всяком случае, ни

о каких посторонних интрижках она ни при каких обстоятельствах не вспоминала. И по наблюдаемому поведению... Хотя сама - молодая женщина, муж постоянно в командировке... Ситуация вроде бы типовая... Или под присмотром отца она не могла нигде ничего? Но смерть мужа, бегство, побои, несколько довольно жёстких изнасилований как-то расширили ее представления о границах возможного и допустимого. Вот и посмотрим. И расширим. К обоюдному удовольствию.

Глава 30

Где-то здесь я заснул. А проснулся, когда хозяйка влетела через порог с какой-то фразой. И запнулась, увидев Марьяшину голову на моем плече. Выскочила она быстро. Марьяша была очень смущена. Расстроилась, переживала. Пришлось чуть не под руку отвести её на завтрак. Краснела она как маков цвет, глазки не поднимает, слова лишнего не скажет. Потом пошла помогать хозяйке с посудой, оттуда, однако, довольно скоро послышался её голос. Весьма радостный и даже восторженный. Похоже, она делилась своими ночными впечатлениями.

А мы с Ивашко остались продолжать вчерашнее.

– - Хорошо поигрался?

Так. В той жизни я никогда не любил "хвастаться победами". Это только моё дело. Её и моё. Да и про чужие... С причмокиванием и облизыванием... Мне тут что говорить, что чужое слушать - не интересно. Мне интересно самому. С полным спектром собственных ощущений. И здесь я свои привычки в этой части менять не буду.

– - Ивашко, это твоя забота? Она - моя служанка. Давай по делу. Проводишь?

– - Дык... Тут дела... Далеко...

– - Сколько?

– - Четыре куны.

– - По рукам.

– - Эта... половина сейчас.

– - По рукам. Выходим через час.

– - Не... Я не могу. Дня три надо. А чего такое "час"?

– - Ивашко, я ведь и сам уйти могу. И дело не в серебре. Тебе здесь нравится? Ты хочешь вот так всю жизнь? До самой смерти?

– - Не. Да только с тобой... Ведь и без головы можно...

– - Можно. С дурной. Сам оторву. А можно подняться. Из вот этого всего взлететь... Можно - высоко. Сам понимаешь.

Сговорились выходит утром. Ивашко куда-то ушёл. Первый день за долгое время когда нечего делать. Так только у Юльки было. Эх, Юлька...

Походил по двору. Да уж. Небогато. Хорошо видно, что хозяину все это... не в радость. Конька нашего проведал. Все-таки молодцы мы с ним - от моей упряжи ничего не сбил, не натёр. Вещички наши перебрал, ножи с поясов и кису с собой забрал. Не то чтобы не доверяю - просто на всякий случай. И пошёл делать совершенно недопустимую для местных вещь - спать днем. Это потом на Руси послеобеденный сон в ранг святого дела возведут. Гришку Отрепьева за это убили - спать днем не давал. Даже Пётр - головы рубил, а сон после обеда ломать не стал. "Адмиральский час" - вся Россия во сне.

Даже товарищ Сталин послеобеденный сон не трогал. Он, конечно, сам не спал и всей России спать не давал. Но не днем -- ночью. Работал он по ночам. "Вождь и учитель". Поработает так часиков до четырёх утра, и "пойдёмте, товарищи, кино посмотрим". Нет, я понимаю, я сам любил с девушками на утренний сеанс. После жаркой ночи. Но это с девушкой, а не с членами. Из их "бюро".

А здесь этого нету.

Сна послеобеденного. Поскольку и самого обеда нету. "Зверь ест один раз в день, человек - два. И только ангелы божьи вкушают трижды". Общее правило для всей Европы. Соответствует режиму полевых работ. В поле в полдень можно только перекусить. Не обильно, не долго - дальше надо опять упираться. Зато завтрак и, особенно, ужин - в полный рост. Утром у хозяйки других дел хватает, так что по утру - из вчерашнего недоеденного. Но мне хватило. Маленький я еще. И желудок такой же. Глазки слипаются. Завалился на Марьяшкину лежанку и придавил... подушку ушком.

Но не долго. Марьяна зачем-то забежала. Увидела меня в своей постели - аж вспыхнула. Мнётся, смущается. Потом, чуть не со слезами от румянца:

– - Ваня, ты туда не ложись. То - моя постеля. Тебе вот тут, у порога.

– - И чего? Тут-то удобнее.

– - Люди увидят что... холоп у боярыни в постели... Говорить будут. Трепать-злословить.

Господи, малышка, да уже видели. Уже треплят. Ты же сама с хозяйкой и поделилась... от полноты.

– - Вань, мы с тобой уговаривались: днем я тебе госпожа. Сойди. Пожалуйста.

Ну, тут сам бог велел. Как же не поиграть в эту игру. Вскочил, согнулся перед госпожей и повелительницей.

– - Какие еще будут указания благородной госпожи?

– - Вань, ты не обижайся, просто... стыдно мне...

– - А не желает ли высокая госпожа приказать рабу своему развлечь её? Как-нибудь... сладко?

Ух как она снова полыхнула. Глаз не поднимает, головой кивает. Развлечь-развлечь. Сильная женщина, выносливая. После всего, что за последние дни было, после нынешней ночи... Да из моих современниц половина бы уже в лёжку лежала и головёнку не держала. Поэтому они и не предки. И, в большинстве своём, предками уже никому не будут. Кто по возрасту уже, кто по болячкам, кто по стремлениям прежде всего к целям социальным, но не биологическим. Типа карьеры, благосостояния и пр. "Лучшие друзья девушек - бриллианты". Может быть. Но от таких "друзей" с кристаллической решёткой - детей не бывает. Так и остаются - в "девушках". А жаль - хорошие линии обрываются. Генетические. Не предки.

– - А не соизволит ли благородная госпожа снять платок свой? Дабы завязать глазки свои ясные и не смущать взора своего возвышенного зрелищем низкого раба.

Мнётся, глаз не поднимает, головой трясёт отрицательно. Ну и ладно. Для здешней женщины снять платок - позор выше полного публичного обнажения. Крах репутации. Только при внезапной смерти одного из близких женщина в первый момент может быть простоволосой. Или при тушении пожара собственного дома. А иначе ей всю жизнь вспоминать будут. А Марьяша еще и стриженная. Точнее - бритая. Мною. Ещё одни позор и бесчестье. Косы рубят только пойманным гулящим. А уж побрить... И пока коса не отрастёт - на улицу не выйти. Хоть и под платком не видно. И потом - опять же клеймо на всю жизнь. Вот доберёмся до места - как-то ей это обернётся. А пока...

А пока у меня бандана на голове. Так даже лучше. Давно не стирана - мною пахнет. Вот мы так аккуратненько ей глазки завяжем. И пусть она в моих феромонах немножечко... подышит. Пот человеческий это такая материя... Можно заболевание определять. Можно от него заболеть. Но главное: в зависимости от половой принадлежности и готовности к спариванию - действие запаха от отталкивающего до притягательного. Потею я в этом теле мало. И запах вроде бы приятный. Но это дело сугубо индивидуальное. Вплоть до полной несовместимости и такого же нестояния. Даже у московских рюриковичей такой случай отмечен. Молодою жену отправили к отцу, даже не сумев совершить супружеский акт. Запах. Глаза режет. Вплоть до разрыва довольно выгодного династического брака.