Бунтарка
Шрифт:
Такую "поэму" начала говорить. Столько злости внутри меня. Думала, сейчас придушу эту морду. А он сидит и ржёт. Это нормально вообще? Чтобы взять такое тяжёлое? Чтобы запустить в этого…этого. СЧАЗЗЗ, придумаю, в кого.
— Какая же ты милая, когда злишься, — успокоившись сказал Джеймс.
— Чееее? Милая? По яйцам получишь, другое будешь говорить. Понятно? Все, изыди, не хочу тебя видеть. Вот вечно, только портите все.
— Хорошо, ухожу, но…, - Джеймс подошёл к кровати, перекинул меня через плечо и понес.
— Поставь
— Чшш, я забираю тебя. Ты моя!!! Ясно?
— Я. Своя. Собственная. Отпусти. Арррр.
— Ну-ну. Молчи, иначе я смогу найти способ, закрыть твой ротик.
— Извращенец. Понятно.
Показала язык. Жаль не видит. Гад. Самый настоящий. И вообще, меня никто не отпускал. Куда он тащит меня? Украл? Да? Паскуда. Все.
Глава 19
Через неделю гонка. РЕШАЮЩАЯ!!!
А меня не пускают. Этакая наглость. Я три дня живу у Джеймса. На улицу не выхожу. Эти звери, а точнее папарацци, задолбали. Они, как крысы, везде все вынюхивают. Везде находят. Молчу про то, что они захватили в "плен" мой родной дом. Ну и ладно, там две курицы с ними воюют.
Да и опять учебу немного запустила. Ну, кроме математики конецно. С ней упорно борюсь. Скоро станем хорошими друзьями. И Джеймс мне в этом не помогает. Дура что-ли с предателем общаться. Даже звонки любимого папули игнорирую.
Не собираюсь мириться. Вечно под контролем. Но я всё равно смогу попасть на ту проклятую гонку. Только машину надо найти. Моя малышка "пала жертвой храбрых". Но главное, что я осталась жива. Не понимаю, как я тогда смогла все это сообразить… Рефлекс блин.
Миранда ещё писала. Просила прощение. Хотела поговорить о случившемся. Но я проигнорила. Не хочу сейчас все это вспоминать. Никогда не любила предателей. А уж прощать все это не собираюсь. И главный вопрос, почему они так поступили?
— Элизабет, все хорошо? — спросил Джеймс, в это время я нарезала овощи для салата. — Элизабет, может хватит меня игнорировать. Мне самому все это неприятно.
Тактично игнорирую. Да, три дня не разговариваю. Вот как приехала, молчу. Даже за вещами моими он один ездил. Единственное, что я делаю, так это готовлю. Даже сплю в другой комнате. Пусть знают, как идти против меня. Думали могу успокоиться, и забыть все? Ага, хрен вам. Пусть думают теперь, как прощение вымаливать.
— Элизабет, — взял меня за руку Джеймс, — три дня ты молчишь, прекрати.
— Аррр, достал. Отвали от меня. Вот, шуруй к папочке, вы отличные друзья, — рявкнула я.
— Это только лучше для тебя. Ты чуть не умерла, я не хочу ещё раз видеть, как машина моей девушки срывается с обрыва… Ты не представляешь, что я тогда чувствовал.
— Запел серенады. Хватит, все хорошо со мной. Жива и здорова. А
Вернулась к готовке. Нарезала до конца овощи. Положила в тарелку жареное куриное филе, салат, залила все соусом, поставила на стол. Налила в стаканы апельсиновый сок. Тоже самое наложила себе в тарелку, но на кухне не стала есть. Пошла к себе в комнату. Включила плазму и начала переключать каналы. Одна фигня, ничего интересного. Хочется фильмец, како-какой-нибудь. Даже на "сопли" согласна.
Джеймс
Что за безбашенная девчонка.
Отбросил вилку в сторону. Есть совсем не хотелось.
Как объяснить этой ненормальной, что я чуть не постарел лет на десять, когда увидел, как ее машина сорвалась с обрыва, а дальше ничего. Я был в ступоре, не понимал, что мне делать, как быть. Ничего не замечал, не слышал. Не сразу сообразил, что нужно бежать, за ней.
Когда все бросились в сторону того обрыва, только тогда я смогу проснуться. Побежал туда. Молясь о том, что с моей девочкой все хорошо. Что она жива, смогла выбраться с машины и выплыть на берег. Не знаю, чтобы было бы со мной, потеряв я ее.
Увидел ее лежащей на берегу, без шлема. Сразу бросился к ней. Она была холодной, кожа синяя, несколько царапин. Но ее сердце билось. Я и не сразу понял, что все это время, не дышал.
Дальше началось. Толпа людей, скорая, журналисты. Мою девочку забрали в больницу.
Там я просидел больше часа, не знаю, что делали. Но врачи то выходили, то заходили, мне ничего толком не объясняли.
Опять началась паника.
Но ненадолго. Мне сказали, что все будет хорошо. Ничего серьезного нет и жизни ничего не угрожает. Небольшое переохлаждение.
Тогда я с мог познакомиться с отцом Элизабет, мы долго говорили на тему гонок. Пришли к одному решение. Запретить Элизабет участвовать в каких-либо гонках. Так будет правильно, и мы меньше будем волноваться.
Но ее реакция меня поразила. Не успела в себя придти, набраться сил, как налетела на нас с обвинениями.
Что за девчонка. Просто торнадо в моей жизни.
Три дня не разговаривает со мной. Вечно игнорит, бросает колкие взгляды в мою сторону. Все время пытаюсь с ней поговорить, но она только и делает, что шипит в мою сторону.
Подошёл к двери… Сидит на полу, кушает мясо, смотрит какой-то фильм. Она такая милая, когда не сердиться.
Весь мозг "забит" мыслями только этой девчонки. Не могу просто без нее, она мой кислород. И для меня будет лучше, если она будет сидеть рядом со мной, пусть и очень злая, но рядом. И знаю, плохо лишать Элизабет того, что ей очень дорого, что она любит… Но это опасно.
Открыл дверь, подошёл к моей злючке и обнял.
— Отпусти, — рычала неугомонная.
— Нет, не могу и не хочу, — поцеловал ее в шею.