Бунтарка
Шрифт:
— Сука! — Артём хватает за грудки расслабленного Стаса, но всё происходит быстро и четко, почти неуловимо для моих глаз. Ковалёв сжимает запястья напавшего на него парня, выкручивает их и в итоге с силой отталкивает, ударив под дых напоследок.
Ошалело смотрю на верткий удар и застываю. Ковалёв оказался не слабым мальчишкой, а сильным парнем, который знает, как использовать свою силу и навредить. Он что, занимается боевыми искусствами? Такие приёмы я разве что в фильме и видела…
Мне стало не по себе.
— Не порть
Ковалёв поддает мне руку, которую я бездумно принимаю. Во всяком случае я точно не желаю больше оказаться зажатой кем-то в углу. Когда оборачиваюсь на Артёма, который сжимает кулаки, замечаю за его спиной приближающегося Бессонова.
От одного его презрительного взгляда вперемешку с яростью, меня внутреннее передергивает.
Чертовски хорошо, что дверь так близко и мы без проблем вышли из столовой.
***
Несколько дней учебы проходят относительно спокойно, но я стараюсь не сталкиваться с Бессоновым и его друзьями, старательно их избегая. Только вот от Стаса Ковалёва скрыться не так уж и легко…
Он буквально везде и преследует меня от угла к углу. Просто смотрит, словно приглядывает и чего-то выжидает. А по его взгляду я могу считать только одно желание — обладание мной и приближающийся час расплаты.
На этих выходных я притворилась болезненно больной и бессильной. Фокус простой и думаю, что Стас всё понимает куда больше, чем хочет показать…
Надо срочно что-то предпринять. Закончить с Бессоновым, оборвать нашу связь, даже если это означает оторвать его от себя с мясом, как и наши воспоминания, как и наши прикосновения… Нашу любовь, которой, как оказалось, не существовало. Покончить с ним и выдохнуть, позволить себе принять правду.
Но Ковалёв всё ещё смотрит и ждёт меня. Я никогда не смогу расплатиться с ним и осознаю это слишком поздно. Меня отвращает он, его беспринципность и его мораль. Стас мне просто неприятен, как внешне, так и внутренне.
Задаюсь вопросом — почему и сердце болезненно ноет. Ненавижу себя за чувства, которые всё ещё горят по человеку, предавшего и оскорбившего меня.
— Разве пятница должна быть такой тоскливой? — Тим поддает мне очередной круасан и я слабо улыбаюсь. Беру стаканчик ароматного кофе, который быстро остывает на морозе и с наслаждением обедаю.
— Дело не в пятнице, Тимофей, — пожимаю плечами, осматривая университетский парк. Мой друг сегодня сцапал меня в коридоре, предварительно узнав, что у меня окно. Я благодарна ему за маленькую возможность побыть в комфорте. — Твоя мама как всегда превосходит себя, — киваю на круасан с вишневой начинкой.
— Расскажи мне, — просит Тим, а я тяжело вздыхаю.
— О чём ты хочешь знать?
— Почему ты убиваешься по Бессонову, который поступил с тобой так подло? — уточняет парень, а я прячу взгляд, опуская его на надкусанный
— Любовь зла, — криво ухмыляюсь. — Но дело не только в нём. Аня, Артём и вся эта шайка — забавлялись мной, как зверушкой. Они наблюдали, как Бессонов меня… Меняет, — едва нахожу подходящее слово.
Да, он принес в мою жизнь глобальные перемены, начав с меня. Он опустил меня на землю и заставил увидеть людей в самом их мерзком проявлении.
— Стас сказал, что помогает тебе. Что он попросил взамен?
— Откуда ты знаешь? — я вскинула взгляд, удивленно моргнув.
— Это же Ковалёв. Чтобы он не делал — это только для себя любимого, — пожимает плечами Тим.
— Меня.
— Что? — нахмурился Тим.
— Ты спросил, что он попросил взамен. Он хочет меня, — наверное, я уже смирилась с этой мыслью, пытаясь здраво оценивать шансы улизнуть от подобной расплаты.
— С ума сошла? — Тим дернулся, негодующе взмахнув рукой, забыв о кофе. Напиток проливается, и во благо, он уже теплый. — Василиса, как ты только додумалась такое пообещать?
— Сама не знаю. В тот момент я была готова и душу Дьяволу продать.
— Ты это и сделала! — Тим встает на ноги и выкидывает стакан в урну. Хватает снег с лавочки и растирает его в ладонях, пытаясь избавиться от липкости. — Это же Станислав, блядь, Ковалёв. Только за пару идиотских личных разборок с другими студентами в прошлом семестре отчислили четверых!
— Но он хочет меня, а не моего отчисления, — равнодушно пожимаю плечами.
— А ты его хочешь?
— Нет, — кривлюсь, даже не смея представлять его прикосновений к себе. — Как-нибудь съеду с темы… Он тоже должен поплатиться за своё поведение, так что не видать ему ни меня, ни своих сбывшихся желаний.
— Не глупи, Василёк. Ты ввязалась в серьезную игру, из которой не выберешься без очередной боли и сожаления. Не оставайся с ним наедине, никуда за ним не ходи и не ведись на шантаж, а я уверен — он последует, когда начнёшь его избегать.
— Он простой парень, Тим, а не всемогущий владыка нашего мира, — закатываю глаза и доедаю круасан. — Разумеется, что я не идиотка, чтобы играть по его правилам и прогибаться под его желания. У него скорее член отсохнет, чем он коснется меня добровольно…
— А если недобровольно? — Тимофей словно специально нагнетает обстановку.
— У нас существуют законы, — рассуждаю я, но слова друга цепляют мою уверенность.
А вдруг…
Нет. Он же не идиот и не псих…
Черт. Сомнений с каждой минутой становится всё больше.
— Нам нужно уже возвращаться. Лекция начнется через пятнадцать минут, — отмахиваюсь от гнетущих мыслей и вскакиваю с лавочки, обтрушивая своё пальто и сумочку.
— Прислушайся к моим словам. Не доверяй ему, — Тимофей берет меня за руку, заглядывая в глаза. — Он, конечно, хороший союзник, но как враг — намного сильнее и злопамятнее.