Бунтарь без команды

Скрибблер Александр

Великан приближался. Из автомата Драговцева вновь полетели пули. Ярость и гнев закипели в раскалённом сознании… Саша вдавил кнопку в пульт с такой силой, что большой палец побелел. Из горла вырвался крик, Александр продолжал обстреливать врага. Едва патроны в магазине автомата закончились, как Саша вновь опустил лицо и вцепился пальцами в землю. Закрыл глаза, делая глубокие вдохи. В это самое время поодаль от склада раздался рёв мотоциклетного двигателя. Саша заметил молниеносно и расчётливо взметнувший в воздух по бетонной плите двухколёсный транспорт. Водитель ловко, подобно искусному каскадеру, оттолкнулся от мотоцикла и, произведя сальто в воздухе, приземлился на землю, очутившись на корточках. Затем он запрокинул руку назад, сорвал

прикрепленное к спине ружьё и выстрелил в летящий прямо на монстра-бойца мотоцикл. Пуля угодила в бензобак, пробив его. Последовал взрыв и разбрызгивание полыхающей топливной массы, обдавшей огнём великана и всё близлежащее пространство вокруг него…

Жалобное гудение, похожее на глухой стон при сцепленных намертво зубах, исходило от мечущегося из стороны в сторону здоровяка — мутанта, пожираемого заживо пламенем. В конце концов, он повалился наземь, словно отколовшаяся от конгломерата каменная глыба, и затих. Воздух давно исполнился тошнотворным запахом горящей плоти, и даже хлынувший дождь ещё долго не мог прогнать эту адскую вонь.

* * *

…Я не всегда был таким. По крайней мере, всем сердцем верю в это. Знаю, что чем больше оранжевых искр восколыхнут и озарят меня, прежде чем я смогу стать частью безначального возвышения, тем больше возможности у меня будет отгородиться от чёрного огня, что преследует по пятам, не позволяя вдохнуть полной грудью плотскую жизнь и вкусить суть, ради которой я пришел…

Сознание — тёплая масса, заполняющая темную пустоту спящей души. Оно медленно пробуждает боль, которая вскоре завязнет в голове, возвещая о том, что ты по-прежнему жив. Сырой запах и далёкий шум грома, холод и дух чужеродного окружения будут глумиться над душой потерпевшего неудачу одичавшего пилигрима. Та дорога, что вела в неизвестность, сейчас ещё больше затянута дымкой сомнения, хотя в любом случае назад пути нет. Не было никогда. Где-то впереди слышится посвист бури — страшной, беспощадной, разрушительной, и от неё никуда не деться. Вопрос один — будет ли твоя миссия выполнена прежде, чем ты окажешься в капкане жизненного катаклизма или нет.

* * *

— Тебе повезло, — сказал субъект, который пялился при свете керосиновой лампы в зеркало висящего на стене шкафчика. — Ты думал, что вот так просто сможешь войти сюда и вломить первому встречному?..

* * *

Голова Саши сильно болела, однако, к своему удивлению, он легко вспомнил, что с ним произошло, где он находится и зачем он здесь. Тело было заполнено свинцом усталости. Александр медленно повернул голову, взглянул на того, кто стоял у зеркала и, по-видимому, брился. Это был человек (а может гоитх), одетый в костюм цвета хаки.

— Сколько я был без сознания? — Слова из пересохшего горла выползали неуклюже и негромко.

— Почти двенадцать часов. Тебе здорово досталось от Сухаря. Ещё бы немного, и он бы просто размозжил тебя как… Чёрт! Опять порезался… Последний бритвенный станок затупился! Твою мать!!!

— От кого мне досталось? — Переспросил Драговцев.

— От Сухаря. Так называют тех, кто под действием космической радиации стали мутировать и превращаться… ну, в общем, ты видел в кого. Именно с одним из таких ты вступил в схватку. Их прозвали Сухарями, потому что в их организме все биологические и физиологические процессы сходят на нет. Тело со всеми его внутренними и наружными органами превращается в один сплошной засохший кусок мяса, приобретая новую форму и заражаясь, если можно так выразиться, новой жизнью. Всё зависит от клеток мозга и крови, которые под действием радиации не умирают до конца, а продолжают функционировать. И хотя это уже не то первоначальное рационально мыслящее существо, дарованное этой планете Богом, все же кое-какие инстинкты в его засохших мозгах сохраняются. Это — главным образом стремление к атаке и разрушению.

Одним словом, эти существа — машины. Бездушные и совершающие убийства машины. Я в курсе об этой чёртовой планете, её обитателях.

Саша приподнял голову и спросил:

— Ты что, здесь на каком-то задании?

Незнакомец кивнул. Он был не то чтобы очень уж здоровым и сильным, но и хлипким его тоже назвать было нельзя. Первые ассоциации, что пришли Саше на ум — перед ним был невольный бродяга, имеющий привычку выживать в самых невыносимых условиях, так же, как и сам Александр.

— Как тебя зовут?

Он ответил не сразу. Он отвернулся, словно бы его внимание привлекло что-то, происходившее за пределами стен этой неопрятной комнатушки.

— Михаил. — Раздалось в полутьме. — Я с планеты Земля.

— Слушай, Михаил, я благодарен тебе за то, что ты помог мне. — Саша медленно поднялся и размял мышцы (он решил пока что не разглашать собеседнику тот факт, что он тоже с планеты Земля, хотя провёл на планете Атолл в тюремном заключении уже довольно-таки долгое время). Затем опёрся рукой о стену. — Я хочу сказать — спасибо, что спас мне жизнь, но мне нужно идти. Моя миссия… нужно отыскать скалы.

Михаил поставил лампу на стол. Затем выдвинул из-под него табуретку и сел. Александр подошёл к нему.

— Ты слышишь, что я говорю? Кстати где моё оружие?

Михаил поднял с пола МП-5 и положил на стол перед Александром.

— Ты потерял сознание. Я тащил тебя. Твой автомат отцепился от твоей руки.

На столе стояла бутылка спиртного. Михаил откупорил её, сделал несколько больших глотков прямо из горла. Сморщил лицо и вновь закрыл бутылку. Взглянул на Сашу и просипел:

— Куда ты направляешься?

— К восточной части Большой долины.

Михаил не ответил. Перед тем, как потушить огонь в лампе он просто промолвил:

— Давай-ка выспись. Набирайся сил, если хочешь выполнить задание и вернуться с сохранённой на плечах головой.

* * *

— Так всё-таки зачем ты сюда прибыл? Просто узнать, обитаема ли Д-Земля и кто здесь обитает?

Михаил сидел на небольшом холмике, глядя в сторону восходящего солнца и вдыхая утренний воздух. Он оглянулся на голос Александра, затем вновь перевёл взгляд в исходную точку. Под открытым небом, в котором разгорался день, огромное кладбище Д-земли сейчас как никогда отдавало зловещностью. Лучи восходящего солнца расплавляли остатки серой ночи. Этот непонятный мир теперь словно бы придерживался нейтральной позиции — сейчас он был ни жив, но и уже ни мертв, его краски были неоднозначны для восприятия. Он будто пробуждался с ворчанием после того, как в него вторглись незнакомцы.

— Любой мир, — сказал Михаил, — делится на везунчиков и неудачников. А вот кто из них конкретно кто — каждый решает для себя сам. Любой может испытывать любовь ко всему, что его окружает; к тому, в чём он погряз — да-да, именно погряз. И при этом он — неудачник, так как ему чужды твёрдость характера, мужество, склонность к самосохранению. Ему кажется, что он самый счастливый из всех ему подобных. Однако со временем он начинает осознавать, что счастливая жизнь — это иллюзия, а на самом деле в твою глотку изначально лилось дерьмо и продолжает литься… С другой стороны, пока какой-нибудь мудрец не поведает тебе о том, что ты залит дерьмом, и оно уже лезет из тебя назад, ты будешь думать, что ты — счастливчик, ибо тебе кажется, что всё так, как и должно быть. И ты не хочешь ничего менять и искать других путей развития, поскольку уже давно привык ко всему. Ты спрашиваешь «зачем?» Я скажу: «сколько?» Сколько я жил (или выживал) прежде чем осознал, что всё могло быть и по-другому. И сколько предстоит еще крутиться в дерьмовом круговороте, чтобы, в конце концов, понять, что я — неудачник, который привык считать себя везунчиком. Может быть, выживать и помогать выживать другим — моя привычка, от которой когда-то придётся отказаться, как отказались многие.