Бунт
Шрифт:
Изображение на экране опять дёрнулось, но тут же погасло. Последние слова отца предназначены матери, которая опять чуть не вырвала наладонник.
– Да, мама. И я тебя очень, очень люблю. Обязательно. Вернусь. Как только смогу. Да когда я тебя не слушался?
В сторонке Шнык объясняется с родителями. Он вообще из дома в шлёпанцах убежал. Никого не предупредил, теперь отдувается.
– Всё! Мама. Целую! Мне пора.
Шнык оторвал взгляд от наладонника и с преогромным облегчением вздохнул.
– Ну что? Телезвёзды новоявленные. Успокоили родителей? – широко улыбаясь,
Смену власти трудно назвать восстанием или вооружённым переворотом. Присланных с метрополии чиновников почти ласково освободили от занимаемых должностей. С десяток наиболее видных посадили в кутузку Управления полиции. А остальных, человек примерно пятьдесят, отправили по домам.
Глава 15. «Карательная акция».
Оцепление на Площади пионеров сняли. Никто и не собирается проводить контр-переворот и возвращать власть неудачникам с Мирема. Силы Народной армии самообороны очень нужны в других местах.
Недооценивать противника ни в коем случае нельзя. Заключённым Глотки терять нечего. Заложники, члены семей высокопоставленных чиновников, разом обесценились, когда Чаг на пару с другом оттащил от трибуны губернатора.
Первый взвод отправили в Ущелье ветров на защиту электростанции, которая снабжает электроэнергией столицу и промышленные предприятия по близости. К сожалению, зеки успели захватить западный склон Ущелья, от куда запитана тюрьма и медный рудник под ней. Зато бойцам первого взвода удалось перекрыть главный туннель под дном ущелья и отстоять восточный склон. Финдос не остался без электричества.
Второй взвод взял под охрану Главные ворота, главный автовъезд в Финдос с поверхности планеты и еще несколько выходов наружу. Заключенные вполне могут атаковать столицу с поверхности планеты. Третий взвод перебросили на Центральный вокзал.
Небольшое привокзальное кафе находится точно по середине Центрального вокзала, в стратегически выгодном месте. Из западных окон отлично простреливается туннель №2, а из южных туннель №1, который ведёт к Космопорту имени Пилага. Отряд вчерашних игроков расположился прямо в торговом зале, среди перевёрнутых столов и стульев, разбитых витрин и окон.
Заключённые вполне могут атаковать из туннеля №1, или нанести удар сразу из обоих туннелей. Только вряд ли разнузданная толпа уголовников согласится совершить большой крюк, протопать по шпалам в потёмках лишние пять километров, лишь бы только появиться на том же Центральном вокзале, только из другого туннеля. Но – бережёного бог бережёт.
Часа полтора ушло на разведку местности и дополнительную подготовку. Забаррикадировали и заварили входы и выходы из обоих туннелей, технические колодцы и вентиляционные шахты. У заключённых полно взрывчатки. Перед парой килограмм тротила не устоит ни одна дверь. Зато будет много шума и пыли, а, главное, никакой внезапности.
Последний раз Чаг подкрепился в университетской столовой. Великий Создатель, как давно это было. Убегая из дома, не подумал прихватить хотя бы бутерброд. После стольких бурных событий желудок прилип
Час в карауле возле туннеля №2 пролетел быстро. Чаг с преогромным облегчением прилёг в торговом зале прямо на пол. Миловидная официантка пожертвовала подушку с кресла главного менеджера. Чаг от души поблагодарил смущённую девушку и растянулся вдоль окна. Кто знает, что там у зеков на уме? Может охрана туннеля затянется на всю ночь. А то и на весь следующий день в придачу. Выспаться впрок никогда не бывает лишним.
– Непоседа! Дрыхнешь уже? – рядом присел Шнык.
– Сплю, - ответил Чаг. – И тебе советую сделать то же самое.
– Не могу, - признался Шнык.
– Боязно мне, если честно. Одно дело игра, и, это, настоящая война.
– Ну и что здесь такого? – Чаг демонстративно повернулся к другу спиной. – Страх – вполне естественная реакция. Только полный дурак или законченный идиот ничего не боится. А ты что? – Чаг открыл глаза и повернулся к Шныку. – Думаешь, тебе одному страшно?
– Ну… да. Наверно, - нехотя признал Шнык.
– Так вот, дружище, - Чаг присел на пол. – Всем, кто сейчас находится на Центральном вокзале, страшно. Страшно мне, страшном им, - Чаг показал глазами на четвёрку солдат возле разбитой витрины. – А тем, кто сейчас стоит в карауле возле туннелей, ещё как страшно. Храбрец только тем и отличается от труса, что может в нужный момент наступить на горло собственному страху и не дать ему овладеть собой.
Ожидание боя гораздо страшнее самого боя. Это в одиночку помирать страшно, а всем вместе – ничуть.
– А ты откуда знаешь? – удивился Шнык.
– Книжки читать надо! Такие… с цветными картинками.
Чаг прилёг обратно на пол и положил голову на чудесную мягкую подушку. Но Шнык по-прежнему смотрит на него преданными глазами.
– Ну хорошо, - вздохнул Чаг.
– В своё время я прочёл воспоминания боевого офицера древности. Он как раз с подобным автоматом, - Чаг потряс «Маркой», - в атаку ходил. Ему тогда столько же, сколько нам было.
Чаг самым решительным образом повернулся спиной к другу и постарался уснуть. Тот же офицер глубокой древности настоятельно советует спать при малейшей возможности. Ещё не известно, когда в следующий раз получится принять горизонтальное положение и покемарить хотя бы часок.
Но отоспаться не удалось. Минут через тридцать по радиоканалу прошла команда Лешего, командира третьего взвода.
– Внимание! – Чаг встрепенулся и присел на пол. – По туннелю №2 приближается большой отряд заключённых. Взводу занять позиции и приготовиться к отражению атаки. Огонь только по моей команде! Устроим засаду.
Началось! Чаг поправил шлем и опустил забрало. Сыграли в крутых солдатиков, свергли неудачников с Мирема, а теперь пора и ответ держать.
Ну дела! Чаг скосил глаза. Шнык дрыхнет на твёрдом полу даже без подушки. Уснул так крепко, что даже пропустил приказ командира мимо ушей.